До нее наконец дошло, что беспокоит ее не скорая смерть Меган, а то, что потом она снова останется одна.
…обняла его, как будто возвращалась домой.
Впрочем, сказать «секта» при Робертсоне и других коллегах она не могла — слово облада нотациями, могущими привести к неверной интерпретации.
Луизу то и дело мучило горе, .., но оно временами отпускало, а чувство вины — нет.
Больше всего страшила неизвестность. Не подойдешь же к ректору с вопросом «А что у вас такое голодное в подвале живет? Оно опасное или дружелюбное?»
Я не буду менять линолеум. Я передумал, ибо мир обречен.
Мне вспоминается такая история. Шли мы с приятелем из бани.
Останавливает нас милиционер. Мы насторожились, спрашиваем:
— В чем дело?
А он говорит:
— Вы не помните, когда были изданы «Четки» Ахматовой?
— В тысяча девятьсот четырнадцатом году. Издательство «Гиперборей», Санкт-Петербург.
— Спасибо. Можете идти.
— Куда? — спрашиваем.
— Куда хотите, — отвечает. — Вы свободны…
Я думаю, она была прирожденным корректором. У неё, если можно так выразиться, было этическое чувство правописания. Она, например, говорила про кого-то:
- Знаешь, он из тех, кто пишет "вообще" через дефис...
Что означало крайнюю меру нравственного падения.
О человеке же пустом, легкомысленном, но симпатичном говорилось:
- Так, старушонка через "ё"... "
- Я отблагодарю тебя, - сказал мой дядя, - я завещаю тебе сочинения Ленина. Отнеси их в макулатуру и поменяй на "Буратино"... Но сначала задуши меня.
"Жизнь пройдена до середины, А я все думаю, что горы сдвину, Поля засею, орошу долины, А жизнь давно уже за половину..."