Мои цитаты из книг
Ложь удобней сомнений, полезнее любви, долговечнее правды
Габриэль Гарсиа Маркес — выдающийся колумбийский писатель. Стяжал мировую славу остро разоблачительными романами, пронизанными протестом против насилия и бездушия буржуазного общества.
Именно этот роман стал гротескным обобщением фактов насилия и деспотизма, которыми столь богата история человечества. В центре романа история сильной личности, провозгласившей произвол единственным законом существования.
Чёрт подери, как это может быть, чтобы этот индеец написал такую прекрасную вещь той же рукой, которой он подтирается?
Габриэль Гарсиа Маркес — выдающийся колумбийский писатель. Стяжал мировую славу остро разоблачительными романами, пронизанными протестом против насилия и бездушия буржуазного общества.
Именно этот роман стал гротескным обобщением фактов насилия и деспотизма, которыми столь богата история человечества. В центре романа история сильной личности, провозгласившей произвол единственным законом существования.
Сердце - это третье яичко, мой генерал!
Габриэль Гарсиа Маркес — выдающийся колумбийский писатель. Стяжал мировую славу остро разоблачительными романами, пронизанными протестом против насилия и бездушия буржуазного общества.
Именно этот роман стал гротескным обобщением фактов насилия и деспотизма, которыми столь богата история человечества. В центре романа история сильной личности, провозгласившей произвол единственным законом существования.
Правда или вымысел — какая разница? Все станет правдой со временем, любая ерунда!
Габриэль Гарсиа Маркес — выдающийся колумбийский писатель. Стяжал мировую славу остро разоблачительными романами, пронизанными протестом против насилия и бездушия буржуазного общества.
Именно этот роман стал гротескным обобщением фактов насилия и деспотизма, которыми столь богата история человечества. В центре романа история сильной личности, провозгласившей произвол единственным законом существования.
А ведь он знал с самого начала, что его обманывают в первую очередь те,
кто ему угождает, знал, что за лесть берут чистоганом, знал, что толпы
людей, с ликованием славящих его и желающих ему вечной жизни, сгоняют силой
оружия; все это он знал и приучил себя жить с этой ложью, с этой
унизительной данью славы, ибо в течение своих бессчетных лет не раз
убеждался, что ложь удобней сомнений, полезнее любви, долговечнее правды; он
уже ничему не удивлялся, когда дожил до позорной фикции власти: повелевал,
когда все уже было ему неподвластно, был прославляем, когда утратил свою
славу, и утешался подчинением приближенных, не имея уже никакого авторитета.
В годы желтого листопада своей осени он убедился, что никогда не будет
хозяином всей своей власти, никогда не охватит всей жизни, ибо обречен на
познание лишь одной ее тыльной стороны, обречен на разглядывание швов, на
распутывание нитей основы и развязывание узелков гобелена иллюзий, гобелена
мнимой реальности; он и не подозревал, не понял даже в самом конце, что
настоящая жизнь, подлинная жизнь была у всех на виду; но мы видели эту жизнь
совсем с другой стороны, мой генерал, -- со стороны обездоленных, мы видели
ее изнутри бесконечных лет нашего горя и наших страданий, видели сквозь годы
и годы желтого листопада вашей нескончаемой осени, несмотря на которую мы
все-таки жили, и наша беда была бедой, а мгновения счастья -- счастьем; мы
знали, что наша любовь заражена вирусами смерти, но она была настоящей
любовью, любовью до конца, мой генерал! Она была светочем той жизни, где вы
были всего лишь призрачным видением за пыльными стеклами вагонного окна, в
котором мы мельком видели жалкие глаза, дрожащие бледные губы, прощальный
взмах затянутой в шелковую перчатку руки, -- взмах лишенной линий судьбы
руки старца, о котором мы так никогда и не узнали, кем он был на самом деле,
не был ли он всего лишь нашим мифом, этот нелепый тиран, не знавший, где
оборотная, а где лицевая сторона этой жизни, любимый нами с такой
неиссякаемой страстью, какой он не осмеливался ее себе даже представить, --
ведь он страшился узнать то, что мы прекрасно знали: что жизнь трудна и
быстротечна, но что другой нет, мой генерал! Мы не страшились этой
единственно подлинной жизни, потому что знали, кто мы такие, а он остался в
неведении и относительно себя, и относительно нас, этот старец, вечно
носившийся со своей свистящей килой, поваленный одним ударом роковой гостьи,
вырванный ею из жизни с корнем; в шорохе темного потока последних мерзлых
листьев своей осени устремился он в мрачную страну забвения, вцепившись в
ужасе в гнилые лохмотья паруса на ладье смерти, чуждый жизни, глухой к
неистовой радости людских толп, что высыпали на улицы и запели от счастья,
глухой к барабанам свободы и фейерверкам праздника, глухой к колоколам
ликования, несущим людям и миру добрую весть, что бессчетное время вечности
наконец кончилось.
Габриэль Гарсиа Маркес — выдающийся колумбийский писатель. Стяжал мировую славу остро разоблачительными романами, пронизанными протестом против насилия и бездушия буржуазного общества.
Именно этот роман стал гротескным обобщением фактов насилия и деспотизма, которыми столь богата история человечества. В центре романа история сильной личности, провозгласившей произвол единственным законом существования.
Страх перед смертью - это горячий уголь счастья жизни
Габриэль Гарсиа Маркес — выдающийся колумбийский писатель. Стяжал мировую славу остро разоблачительными романами, пронизанными протестом против насилия и бездушия буржуазного общества.
Именно этот роман стал гротескным обобщением фактов насилия и деспотизма, которыми столь богата история человечества. В центре романа история сильной личности, провозгласившей произвол единственным законом существования.
"Как восстанавливать какую бы то ни было промышленность, мой генерал, если у нас не осталось хинного дерева, не осталось какао, не осталось индиго, не осталось ничего, за исключением ваших личных богатств, неисчислимых, но пропадающих втуне!"
Габриэль Гарсиа Маркес — выдающийся колумбийский писатель. Стяжал мировую славу остро разоблачительными романами, пронизанными протестом против насилия и бездушия буржуазного общества.
Именно этот роман стал гротескным обобщением фактов насилия и деспотизма, которыми столь богата история человечества. В центре романа история сильной личности, провозгласившей произвол единственным законом существования.
рассказывали в тавернах анекдот о том, как однажды государственному совету сообщили, что президент умер, и все министры стали испуганно переглядываться и со страхом спрашивать друг у друга, кто же пойдет и доложит ему об этом, —
Габриэль Гарсиа Маркес — выдающийся колумбийский писатель. Стяжал мировую славу остро разоблачительными романами, пронизанными протестом против насилия и бездушия буржуазного общества.
Именно этот роман стал гротескным обобщением фактов насилия и деспотизма, которыми столь богата история человечества. В центре романа история сильной личности, провозгласившей произвол единственным законом существования.
Жажда власти порождает лишь неутолимую жажду власти
Габриэль Гарсиа Маркес — выдающийся колумбийский писатель. Стяжал мировую славу остро разоблачительными романами, пронизанными протестом против насилия и бездушия буржуазного общества.
Именно этот роман стал гротескным обобщением фактов насилия и деспотизма, которыми столь богата история человечества. В центре романа история сильной личности, провозгласившей произвол единственным законом существования.
Самой долгой и детельной жизни хватает лишь на то, чтобы научиться жить - в самом конце!
Габриэль Гарсиа Маркес — выдающийся колумбийский писатель. Стяжал мировую славу остро разоблачительными романами, пронизанными протестом против насилия и бездушия буржуазного общества.
Именно этот роман стал гротескным обобщением фактов насилия и деспотизма, которыми столь богата история человечества. В центре романа история сильной личности, провозгласившей произвол единственным законом существования.