Донал понял, что попал в дом к настоящим святым чудакам, и сердце его возрадовалось. Он и сам был из таких же чудаков — то есть из тех, кто живёт ближе всех к священной простоте жизни.
Знаете, я вот легко могу себе представить, как ангел небесный пасёт овец вместе с моим отцом! Эх, как им было бы хорошо вдвоём! Тут бы ему всё пригодилось: и ноги, и руки, и крылья; иначе за ягнятами не уследишь. А представьте себе, как тот же ангел стоит за конторкой да считает. Крылья ему придётся сложить да убрать; к чему они в конторе? Он, конечно, всё равно останется ангелом, и даже не падшим, а обыкновенным. Только для того, чтобы работать в лавке, кое о чём ему придётся позабыть.
Бог — это не просто мысль в ворохе других мыслей, а живая Сила в нашем мире, где волны мокрые, ветер хлёсткий, огонь жаркий, а лошади настоящие. Кто научился верить, что Бог исцеляет больные головы, тот скорее к Нему прибежит и с сокрушённым сердцем. А кто не верит, что Бог заботится о бренном теле, вряд ли поверит, что Ему есть дело до пытливого духа.
Человек должен поступать по правде, даже если ему грозит смерть, но истина была бы убогой госпожой, если бы в конце концов не воскрешала к жизни всех, кто ей служил и повиновался.
Никто не сказал ей, что мысли и чувства апостола Павла могут быть доступны и понятны лишь тому, кто хоть немного, но начал видеть славу Божью и познавать высоту, широту, глубину и долготу Его любви и самоотверженности, но никак не малому ребёнку, забавляющемуся пустыми учениями.
— Значит, хочешь, чтобы моим мужем был замок? — По крайней мере, он хороший, большой и сильный. Будет защищать тебя от всяких врагов. И болтать не будет, когда тебе захочется помолчать.
Леди Арктура была честной, насколько её этому учили, хотя, пожалуй, не настолько честной, какой могла бы быть, если бы никто её этому не учил.
Иметь то, что хочешь, — это богатство, но уметь без этого обходиться — это сила.
Вообще-то истинная правда еще более фантастична: все мы звезды. И мы, и наша планета, и Солнечная система не что иное, как накопившийся ил древних взрывов; ил звезд, которые умирают со дня своего перворождения, взрываются в тишине, меча шрапнель газовых облаков, и эти облака кружатся, роятся, аккретируют и образуют плотные небесные тела.
Так что мы — ил, мы — осадки, мы — отстой (сливки и сыворотка), и что это меняет? Вы — то, что уже было и прошло, всего лишь очередные точки на конце (выходящих за пределы) линий, всего лишь волновой фронт.
Даже самые прочные на вид отношения между людьми способны порваться вмиг, если идти против правил, которые сами установили.