Женщине надо быть либо красивой, либо смешной. Женщине надо быть либо умной, либо любимой.
У нас ведь актёр – это больше, чем артист. Он у нас то – что он сыграл. Артист, который играл Гитлера, никогда не мог стать лауреатом Сталинской премии. Потому что – Гитлер, и всё!
Ну, нету у меня недвижимости. Я весь в движении.
- Почему очень важно быть Человеком в течение всей жизни? Потому что, если здесь у тебя есть выбор, как в плане мыслей, так и в плане действий, то «там» ты получишь лишь то, что заслужил своим выбором.
- Почему во все времена духовные учителя всегда говорили людям: «Верь»? Потому что сознание человека не может полноценно воспринять этот мир. Оно может без сопротивления либо поверить чистой верой, если человек включает свой агадодемон; либо принять в виде гипотезы, если человек колеблется между своими положительными и отрицательными мыслями; либо посчитать все это фантастикой, когда человек находится на волне какодемона, когда присутствуют множественные сомнения… Но то, что есть за гранью, вполне реально прочувствовать на внутреннем уровне. Для этого нужно достичь определенной степени духовного совершенства.
- …тот, кто ищет Шамбалу, пусть заглянет внутрь себя, обратится к себе. Для людей Шамбала, в первую очередь, - это чистые знания, которые приходят с той стороны сознания и открываются любому человеку, работающему над собой, над чистотой помыслов, удерживая доминирование агатодемона, Любви к Богу… Так что не нужно ее искать во внешнем…. Нужно всего лишь заглянуть внутрь себя и разобраться наедине с самим собой: кто ты есть на самом деле и зачем пришел в этот мир.
- Настоящее счастье человек может обрести только внутри себя, пребывая в гармонии со своей душой.
- Жизнь – это постоянное «здесь и сейчас». И, в первую очередь, - это жизнь твоего внутреннего состояния, жизнь твоих мыслей. Но если душа находится в постоянном внутреннем угнетении нескончаемых желаний материи, разве это жизнь? Это бесконечное страдание.
Под кроватью было тесно, и мне хотелось поскорее вылезти из-под нее. Однако вылезать оказалось гораздо сложнее, чем залезать. Я уперся руками в стену, подрыгал ногами, но почти не сдвинулся с места. Забрался я под кровать с помощью ног, но обеспечить задний ход они не могли. «Вот пожалуйста, — подумал я, — еще один наглядный пример того, что одно дело — вляпаться в какую-нибудь историю и совсем другое — выпутаться из нее».
Сегодня Банхофштрассе проходит уже не вдоль вокзала, а вдоль новых административных зданий и судебных палат, отмеченных печатью серой функциональности. Если правосудие выглядит так же, как архитектура, в которой оно вершится, то я не завидую жителям Гейдельберга. А вот если оно такое же румяное, как булочки, хлеб и пироги, которые представители судебных властей покупают рядом, за углом, за местную юстицию можно не беспокоиться.
...зачем отравлять человеку жизнь вопросами, которые он и сам мог бы себе задать, но не хочет.
Люди обычно думают, что психиатры все знают про душу, про психику. Но это совсем не обязательно. Я ведь тоже работаю в банке, а денег у меня нет.
Что это — новый вид неразговорчивости? Или духовности? Или это коммуникативная анорексия?
— Ты будешь моим милым, старым котиком. Я не хотел быть старым котиком.