Мои цитаты из книг
...наверное, я единственный человек в мире, которому врач запретил рисовать.
Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь — безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека… схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если...
Мнение, согласно которому художники склонны к алкоголизму и физической и моральной деградации. Оставалось только одно объяснение, которого мама придерживалась, не удосужившись даже взглянуть на картины художника: «Вероятно, он совершенно бездарен».
Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь — безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека… схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если...
…никогда не рассматривал кровосмесительство с точки зрения смертного греха и вечного проклятия, как лживая мораль рассматривает сексуальные излишества, которые для меня занимают чрезвычайно скромное место на монументальной шкале человеческой деградации. Все неистовства кровосмесительства представляются мне более безобидными, чем ужас Хиросимы, Бухенвальда, военного трибунала, полицейского террора и пыток; в тысячу раз безобиднее, чем лейкемия и другие "приятные" последствия генетических исследований наших ученых. Никто никогда не заставит меня искать в сексуальных порывах людей критерий добра и зла. Мрачная физиономия какого-нибудь выдающегося физика, рекомендующего цивилизованному миру продолжать ядерные взрывы, мне куда более ненавистна, чем мысль о том, что сын спит со своей матерью. На фоне интеллектуальных, научных и идеологических извращений двадцатого века сексуальные извращения находят в моем сердце самые нежные извинения. Женщина, занимающаяся проституцией за деньги, представляется мне сестрой милосердия и честной дарительницей хлеба насущного по сравнению с проституцией ученых, продающих свои мозги для разработки генетических ядов и атомного кошмара. По сравнению с душевными и умственными извращениями, в которые пускаются предатели рода человеческого, наши сексуальные измышления - включая продажные и кровосмесительные, - вокруг трех жалких сфинктеров, которыми наградила нас природа, выглядят ангельски невинно, как улыбка младенца.
Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь — безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека… схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если...
Первое знакомство с морем потрясло меня. Я тихо спал на своей кушетке, как вдруг пахнуло душистой свежестью. Это поезд остановился в Алассио и мать приоткрыла окно. Я приподнялся на локтях, а она, улыбаясь, следила за моим взглядом. Глядя в окно, я вдруг понял, что мы приехали. Передо мной было синее море, пляж, усыпанный галькой, с лежащими на боку рыбачьими лодками. Я смотрел на море. Со мной что-то сделалось. Не знаю что: безграничное спокойствие, чувство, что я вернулся. С тех пор море всегда было для меня простой, но достаточной метафизикой. Я не умею говорить о море. Знаю только, что оно разом освобождает меня от всех обязательств.
Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь — безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека… схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если...
...Временами, поднимая голову, я дружелюбно смотрю на своего брата на Океан: он притворяется бесконечным, но я-то знаю, что он тоже всюду наталкивается на границы: вероятно, поэтому он волнуется и шумит.
Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь — безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека… схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если...
Трудно не фальшивить, когда вам приставили нож к горлу.
Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь — безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека… схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если...
Прошло двадцать лет, я уже немолод, и мои прежние серьезность и уверенность вызывают у меня иронию. Юноша, каким я был тогда, и я сегодняшний уже все сказали друг другу, и тем не менее мне кажется, что мы едва друг друга знаем. Неужели я действительно был этим мальчиком, трогательным и пылким, наивно верившим сказкам кормилицы и стремившимся чудесным образом изменить свою судьбу?
Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь — безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека… схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если...
Плохо и рано быть так сильно любимым в юности, это развивает дурные привычки...Вместе с материнской любовью на заре вашей юности вам дается обещание, которое жизнь никогда не выполняет...Позже всякий раз, когда женщина сжимает вас в объятиях, вы понимаете, что это не то. Вы постоянно будете возвращаться на могилу своей матери, воя как покинутый пес. Никогда больше, никогда, никогда!..Я не говорю, что надо помешать матерям любить своих малышей. Но уверен, что было бы лучше, если бы они любили кого-нибудь еще.
Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь — безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека… схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если...
Конечно же, в сорок пять лет верить всему, о чём вам говорила мама, немного наивно, но я ничего не могу с собой поделать. Мне не удалось переделать мир, победить глупость и злобу, вернуть людям достоинство и справедливость, но все же в 1932 году в Ницце я выиграл турнир по пинг-понгу и до сих пор каждое утро делаю по двенадцать отжиманий, следовательно, мне ещё рано отчаиваться.
Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь — безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека… схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если...
С тех пор я понял, что в жизни всегда не худо иметь при себе немного крошек от пирога, если хочешь быть бескорыстно любимым.
Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь — безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека… схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если...