Вони не обмінювались ні словом, ні поглядом, і хоч стояли поруч, але, здавалось, що вони далі одне від одного, ніж якби їх відділяв океан. Навіть пиха у кожного була інша й різнила їх більше, ніж різняться між собою найпихатіша і найсмиренніша відміни роду людського. Він - самовпевнений, непохитний, церемонний, суворий. Вона - надзвичайно приваблива, уроча, але цілковито байдужа до себе, до нього, до всього довкола, немовби гордувала власною красою, осоружною їй, як ліврея чи вивіска. Такі вже були не до пари, такі разюче не схожі, - і водночас штучно, силою пов"язані, мов ланцюгом, який кувала лиха доля та випадок, що аж картини на тінах, здавалось, були вражені, кожна по-своєму, протиприродністю цього поєднання. ***Вона згадувала луги в розсипах жовтецю, мов перекинуті небеса в золотих сузір"ях; згадувала, як сплітала з кульбабових стебел ланцюжки для своїх юних поклонників, здебільшого в полотняних штанцях, що присягали на вічну вірність, і як швидко ці вічні узи в"янули і рвалися. ***
...Я маю всі підстави гадати, що то наше буденне, одноманітне життя змушує нас з усім змиритися. Людина нічого не бачить, нічого не чує, нічого не знає, і це ж факт. Ми живемо, вважаючи, що все так, як має бути, і кінець кінцем робимо все - добре, лихе чи ніяке - просто за звичкою. Звичка, - ось на що я зможу покликатись, як залишусь віч-на-віч із власним сумлінням на смертному одрі. "Звичка! - скажу я. - Я був німий, глухий, сліпий, байдужий до мільйона речей, і все через звичку." - "Це - дуже практично, що й казати, - відповість сумління, - але це - не виправдання".
"Видите ли, приятель, - сказал капитан, уводя его в маленькую гостинную, - я, собственно говоря, сегодня утром занят; и, стало быть, если вы отплывете сейчас на всех парусах, меня это не обидит.."
Вы знаете, что он меня купил, - продолжала она. - Или купит завтра.
Он обдумал свою покупку; он показал ее своему другу; пожалуй, он даже
гордится ею; он думает, что она ему подходит и будет стоить сравнительно
дешево; и завтра он купит. Боже, вот ради чего я жила и вот что я теперь
чувствую!
Запечатлейте на одном прекрасном лице умышленное самоуничижение и
жгучее негодование сотни женщин, сильных в страсти и гордости; белые
дрожащие руки закрыли это лицо.
- Что ты хочешь сказать? - спросила рассерженная мать. - Разве ты с
детства не...
- С детства! - взглянув на нее, воскликнула Эдит. - Когда я была
ребенком? Какое детство было у меня по вашей милости? Я была женщиной,
хитрой, лукавой, корыстной, заманивающей в сети мужчин, раньше чем узнала
себя, вас или хотя бы поняла цель каждой новой заученной мною уловки. Вы
родили женщину. Посмотрите на нее. Сегодня она в полном блеске.
И с этими словами она ударила себя рукой по прекрасной груди, словно
хотела себя уничтожить.
- Посмотрите на меня, - сказала она, - на меня, которая никогда не
знала, что такое честное сердце и любовь. Посмотрите на меня, обученную
заговорам и интригам в ту пору, когда дети забавляются играми, и выданную
замуж в юности - по хитроумию я была уже старухой - за человека, к которому
была совершенно равнодушна. Посмотрите на меня, которую он оставил вдовой,
покинув этот мир раньше, чем ему досталось наследство, - кара, заслуженная
вами! - и скажите мне, какова была с тех пор моя жизнь в течение десяти лет!
Когда человеку нечего делать, он принимается болеть, устраивая себе жизнь среди микстур и пилюль.
G - это возраст, в котором данное лицо начинает свой профессиональный путь после долгих лет учения, принесших пользу только тем, кто преподавал ему за деньги.
По сравнению со средним мужчиной женщина неизлечимо и непростительно взрослый человек.
Если мы перестали смотреть вперёд, значит, мы и вправду постарели.
Флавия из принципа разговаривала с иностранцами только на своем родном языке.
Это было трудно, поскольку никто из них не владел итальянским, они мучительно искали нужные слова в разговорниках, тыкали в уличные вывески, но Флавия была неумолима и считала, что оказывает им услугу, предоставляя возможность попрактиковаться. Она потратила несколько лет на изучении английского и не видела причины, почему бы другим людям не приложить такие же усилия, чтобы выучить ее родной язык.
Аргайл достаточно хорошо знал страну и разделял мнение итальянцев, что день без мороженого - пропащий день.
Кража произведений искусства сама по себе большое искусство, и профессионалов на этом фронте немного.