Ни на земле, ни в небесах нет ничего невозможного.
Оп поднял руку и замахал официанту, призывая его могучим голосом.
- Сюда! - крикнул он. - Здесь есть люди, которые хотели бы облагодетельствовать вас заказом. Все они умирают от ползучей жажды.
- Больше всего меня в нем восхищает, - заметил Дух, - его застенчивость и скромность.
- Я продолжаю учиться, - сказал Оп, - не столько из стремления к знанию, сколько ради удовольствия наблюдать ошарашенное выражение на лицах педантов-преподавателей и дураков-студентов. Впрочем, - повернулся он к Максвеллу, - я отнюдь не утверждаю, что все преподаватели обязательно педанты.
- И огонь в очаге - такая прелесть! - Вздохнула Кэрол. - Питер, почему мы обходимся без огня? Ведь построить очаг, наверное, совсем несложно.
- Несколько сотен лет назад, - сказал Максвелл, - в каждом доме или почти в каждом доме был по меньшей мере один очаг. А иногда и несколько.
Разумеется, эта тяга к открытому огню была атавизмом. Воспоминанием о той эпохе, когда огонь был подателем тепла и защитником. Но в конце концов мы переросли это чувство.
- Не думаю. Мы просто ушли в сторону. Повернулись спиной к какой-то части нашего прошлого. А потребность в огне все еще живет в нас. Возможно, чисто психологическая. Я убедилась в этом сегодня. Огонь был таким завораживающим и уютным! Возможно, это первобытная черта, но должно же в нас сохраниться что-то первобытное.
Со временем ненависть перегорает. И только тлеет, хотя и не исчезает.
Когда человек голоден, он имеет право на любую пищу, которую отыщет.
- У меня такое ощущение, - сказал Максвелл, - что лучше не спрашивать, откуда взялась эта вырезка. Ведь все мясные лавки наверняка были закрыты.
- Были-то были, - согласился Оп. - Но есть тут один магазинчик, и на задней двери там висел вот этот простенький замок...
- Когда-нибудь, - сказал Дух, - ты наживешь крупную неприятность.
Оп покачал головой.
- Не думаю. Во всяком случае, не в этот раз. Жизненно важная потребность... Нет, пожалуй, не то. Когда человек голоден, он имеет право на любую пищу, которую отыщет. Такой закон был в первобытные времена. Уж, конечно, суд и сейчас примет его во внимание. Кроме того, я завтра зайду туда и объясню, что произошло. Кстати, - повернулся он к Максвеллу, - есть у тебя деньги?
В тяжкие минуты ум человеческий удивительно проясняется.
- В обществе женщин я испытываю робость, - улыбнулся он. - Как пес в обществе сала, - припомнила я собравшимся известное изречение героя Сенкевича, пана Заглобы, вызвав спонтанную радость всей следственной группы.
Всеобщее замешательство, вызванное убийством, уже прошло, Витек гнал нас за работу, и весь персонал мастерской уже начал навёрстывать эти два потраченных дня. Стефан и Влодек ругались с Янушем.
– Куда ты лезешь со своим дымоходом, куда? – ворчал Януш. – Ты что, считаешь, я умывальник для твоего удовольствия вывешу за окно?
– Ты что, только вчера родился? – гневно удивлялся Стефан. – До сих пор не предполагал, что котельная имеет дымоход? Что я, носом буду дым выпускать?
– Выпускай хоть ушами! А у меня и так тут метраж занижен! Ни одного сантиметра тебе не дам! Выходи на лестничную клетку!
– Это исключено, – категорически запротестовал Влодек. – У меня там распределительный щит, я должен иметь место на первом этаже. Ты можешь подняться наверх.
– С ума сошли! – стонал Стефан. – Клянусь Богом, сошли с ума! Я что, лестницу должен делать в дымоходе?
– А единственное место между зданиями ты занял, это ничего? Куда я теперь пойду с проводами? А что ты мне свою паршивую вентиляцию впихнул в распределительный узел, это как назвать?
– Какие у тебя ко мне претензии? Чего ты прицепился!!! – кричал Стефан, показывая на Януша. – Внутренности делал он, чёрт бы его взял! Ведь он вообще не глядит, что делается в помещении! Ему всё равно – лампа это висит или мойка! Шкаф поставил на вентиляционном канале!!!
– Тихо, ша!!! – рыкнул Януш, у которого, по-видимому, начались угрызения совести. – Хорошо, хорошо, найду я тебе место для этого чёртова дымохода! Лошадь, а не дымоход!..
– Я должен иметь гнездо! – категорически потребовал Влодек.
– Ну так пойди и свей! Отвяжись от меня, может быть, мне удастся что-нибудь придумать.
— …кто последний им пользовался?— Ещё не знаю, мы должны будем это установить…Я грустно и сочувственно покачала головой. Расследование на тему, кто последний пользовался дыроколом в нашем бюро, могло продолжаться до судного дня. В нормальных обстоятельствах, неизвестно почему, никто никогда не хотел признаваться в пользовании ни одной из постоянно нужных вещей, а теперь, после преступления?.. Все отопрутся!