Меня встретила представительная женщина лет под шестьдесят. В ее черных волосах пробивалась седина, но она была осаниста и красива. Отпечаток крестьянского труда одновременно и старил и молодил ее лицо, на котором было выражение спокойной и уверенной властности обычное у колхозных руководительниц, призванных командовать подчас грубыми мужиками и вздорными бабами. И было еще на этом лице выражение умной сдержанности, позволявшей этим простым женщинам, не роняя своего достоинства, общаться с людьми самых высоких уровней.
Хоть был он молод и председательствовал всего год, он твердо усвоил правило: чем сложнее вопрос, тем официальнее надо выглядеть, особенно если имеешь дело с женщиной.
Я сказал:— Отца нельзя предавать. Отцу надо верить.— Но исторические факты?! — возразил Андрей.— Я не хочу знать никаких исторических фактов, — закричал я, — сын не может предавать своего отца! Если мы не будем верить в своих отцов, тогда мы ничего не стоим.— Чего ты кричишь! — сказал Андрей. — Разобраться надо, а ты кричишь. На свете есть подлецы, у подлецов есть дети. Что же этим детям — защищать своих отцов-подлецов?Вопрос был поставлен коварно. Все смотрели на меня, ждали моего ответа. И во взгляде Люды я заметил что-то такое особенное. Видно, неважно у нее сложилось с родителями.— Говорите что хотите, — сказал я, — но я убежден в одном: сын не может быть судьей своего отца. Если мой отец преступник, я не могу быть его защитником. Но я не могу и быть его обвинителем. Пусть его судит суд, общество, пусть его вина падет и на меня, и позор пусть падет на меня. Если я не сумею жить с этим позором, я умру.
Хорошая новость всегда обождет, плохая - никогда
Когда-то дети все понимали — Скворца, и ветер, и деревья, и язык солнечных лучей и звёзд. Но нет ни одного человека, который бы помнил после того, как ему стукнет самое большее год.
Навряд чи я коли навчуся розуміти дорослих. Вони всі такі, якісь тупі.
Все вокруг - и звери, и птицы, и звёзды, и камни - это одно большое, единое целое, которое в свой час рождается, живёт и в свой час умирает. Помни об этом всегда, моё дитя, помни даже тогда, когда забудешь обо мне...
Лев, да будет тебе известно, -- Царь зверей. Положение обязывает. Я просто должен заботиться о своей внешности!
Счастлив тот, счастлив тот, В ком детство есть.
... Во-первых, это самый маленький дом на Вишневой, во-вторых, он
самый старый и обшарпанный. Дело в том, что мистер Банкс,
который живет в этом доме, в свое время спросил миссис Банкс,
чего она хочет -- новый красивый дорогой дом или четверых
детей? Того и другого он позволить себе не может.
Миссис Банкс хорошенько подумала и решила, что предпочитает
четверых детей.