Мои цитаты из книг
Офицерский долг повелевает нам провозгласить тост во здравие нового царя с его могучим алкоголизмом, врожденным или благоприобретенным — это уж не наше дело!
12+ Валентин Пикуль «Три возраста Окини-сан». Роман, 1981 год. Читает Вячеслав Герасимов. Длительность: 17:22:23. История жизни гейши из Нагасаки Окини-сан (правильно по-японски Окину-сан) проходит красной нитью через всю сюжетную линию романа, помогая автору связать годы, дипломатические рауты, морские сражения, октябрь 1917-го, тяжкое бремя эмиграции сначала в Харбине, затем в Нагасаки.
Человек не всегда выбирает судьбу сам-иногда судьба схватит тебя за глотку и тащит в самый тёмный угол жизни. В тёмный и жуткий, как матросский кубрик, где, прыгая с койки, обязательно наступишь ногой в визжащую от ужаса поганую крысу.
12+ Валентин Пикуль «Три возраста Окини-сан». Роман, 1981 год. Читает Вячеслав Герасимов. Длительность: 17:22:23. История жизни гейши из Нагасаки Окини-сан (правильно по-японски Окину-сан) проходит красной нитью через всю сюжетную линию романа, помогая автору связать годы, дипломатические рауты, морские сражения, октябрь 1917-го, тяжкое бремя эмиграции сначала в Харбине, затем в Нагасаки.
 Я, – начал он, – терпеть не могу английских газет и посему читаю их внимательно.
12+ Валентин Пикуль «Три возраста Окини-сан». Роман, 1981 год. Читает Вячеслав Герасимов. Длительность: 17:22:23. История жизни гейши из Нагасаки Окини-сан (правильно по-японски Окину-сан) проходит красной нитью через всю сюжетную линию романа, помогая автору связать годы, дипломатические рауты, морские сражения, октябрь 1917-го, тяжкое бремя эмиграции сначала в Харбине, затем в Нагасаки.
Вылетали за борт чуть надкусанные бананы, матросы швырялись ананасами, а душа изнывала в тоске по кислой капусте.
12+ Валентин Пикуль «Три возраста Окини-сан». Роман, 1981 год. Читает Вячеслав Герасимов. Длительность: 17:22:23. История жизни гейши из Нагасаки Окини-сан (правильно по-японски Окину-сан) проходит красной нитью через всю сюжетную линию романа, помогая автору связать годы, дипломатические рауты, морские сражения, октябрь 1917-го, тяжкое бремя эмиграции сначала в Харбине, затем в Нагасаки.
У каждого корабля своя биография, свой некролог.
12+ Валентин Пикуль «Три возраста Окини-сан». Роман, 1981 год. Читает Вячеслав Герасимов. Длительность: 17:22:23. История жизни гейши из Нагасаки Окини-сан (правильно по-японски Окину-сан) проходит красной нитью через всю сюжетную линию романа, помогая автору связать годы, дипломатические рауты, морские сражения, октябрь 1917-го, тяжкое бремя эмиграции сначала в Харбине, затем в Нагасаки.
Извольте выслушать матроса даже в том случае, если он несет ахинею. Бойтесь пассивного подчинения себе. Такое повиновение уже есть скрытая форма пассивного сопротивления. Пусть матрос выболтается. Ему приятно, а вам, господа, не так уж и противно.
12+ Валентин Пикуль «Три возраста Окини-сан». Роман, 1981 год. Читает Вячеслав Герасимов. Длительность: 17:22:23. История жизни гейши из Нагасаки Окини-сан (правильно по-японски Окину-сан) проходит красной нитью через всю сюжетную линию романа, помогая автору связать годы, дипломатические рауты, морские сражения, октябрь 1917-го, тяжкое бремя эмиграции сначала в Харбине, затем в Нагасаки.
А бюджет-то у нас зиждется на водке. Сколько ни пьем этой заразы, а Россия не богатеет.
12+ Валентин Пикуль «Три возраста Окини-сан». Роман, 1981 год. Читает Вячеслав Герасимов. Длительность: 17:22:23. История жизни гейши из Нагасаки Окини-сан (правильно по-японски Окину-сан) проходит красной нитью через всю сюжетную линию романа, помогая автору связать годы, дипломатические рауты, морские сражения, октябрь 1917-го, тяжкое бремя эмиграции сначала в Харбине, затем в Нагасаки.
admin добавил цитату из книги «Тени в раю» 5 лет назад
— Вы, случайно, не русская? — Нет. А почему вы спрашиваете? — Да потому, что некоторые русские дамы умеют возводить стройные логические построения, основываясь на ложных посылках и ложных умозаключениях, а потом предъявлять претензии к другим. Очень привлекательная, очень женственная и очень опасная черта.
Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой войны. Эмигранты со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и прекрасный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь различных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь возвратиться домой…
admin добавил цитату из книги «Тени в раю» 5 лет назад
Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота. Это занятие для спокойных эпох.***И у меня опять появится будущее, а стало быть и прошлое. Прошлое, которое убивает, если не сумеешь его забыть или зачеркнуть.***Тот, кто умеет только ненавидеть или только любить, - завидно примитивен.***Меняют не одного на другого, а... одиночество на неодиночество.***- Почему ты вернулся?
- Я мазохист.
Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой войны. Эмигранты со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и прекрасный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь различных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь возвратиться домой…
admin добавил цитату из книги «Тени в раю» 5 лет назад
- Вы, случайно, не русская, - осведомился я. - Нет. А почему вы спрашиваете? - Да потому, что некоторые русские дамы умеют возводить стройные логические построения, основываясь на ложных посылках и ложных умозаключениях, а потом предъявлять претензии к другим. Очень привлекательная, очень женственная и очень опасная черта.
Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой войны. Эмигранты со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и прекрасный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь различных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь возвратиться домой…