Хотя нам хочется верить, что воспоминания так же вечны, как гравировка на стали, даже самые тёплые и любовные из них пугающе эфемерны. Детали забываются, и лучше всего мы запоминаем то, что связано с местами и вещами; память реализуется в форме, весе и плотности реальных предметов и воскресает при прикосновении к ним.02.10.2010, суббота
Мы пришли в этот мир не для того, чтобы оставить в нем след, братишка. Памятники, мемуары, скрижали истории – именно на них люди чаще всего и расшибают себе лбы. Мы здесь для того, чтобы наслаждаться жизнью, смаковать причудливость дарованного нам мира, блаженствовать на гребне волны.
В разумных количествах надежда поддерживает нас. Но когда ее слишком много, она искажает восприятие, затуманивает разум и развращает душу, как героин.
Нелюбовь к жизни всегда казалась мне святотатством. Но чтобы любить ее и в мрачные времена, нужно найти красоту в трагедии, красоту, которая на самом деле всегда присутствует в ней; мне она открывается через юмор.
Должно быть, сам господь велел нам смехом выражать боль, потому что подмешал в глину, из которой создал Вселенную, изрядное количество абсурда.
Человеческие существа всегда пылко отстаивают дарованное им господом право на глупость.
С друзьями этот мир еще можно терпеть; без друзей он будет страшно холодным.
Но дольше сопротивляться зову волн было невозможно. Саrpе diem. Carpe noctem. Carpe aestus – лови волну.
почему у тебя барахла в два раза больше, чем тогда, когда мы сюда переезжали? – Оно размножилось, – объяснила я. – Как? – Ну как что-то размножается? Ты ведь не знаешь, что вещи делают по ночам в шкафу, чтобы им не было скучно.
Каждый делает свои ошибки сам, только кто-то на них учится, а кто-то нет.