— К любой работе можно подобрать слова, чтобы её охаить. «Рыться в чужих вещах»! Больше вы ничего в нашей работе не заметили? — Нет, — с вызовом ответила Люся. — Оно и видно. Мы, между прочим, не вещи, мы людей досматриваем. Разных. Это куда тоньше.
Пока страна не обеспечена полностью, пока она не завалена деньгами и золотом — ей необходимо наличие врага. Враг — это тонус, враг — это объяснение необъяснимого, враг — это вечная бдительность.
Мой император. Я взрезаю себе живот, не в силах больше править этой землёй, где люди занюхивают сакэ рукавом кимоно. Прошу прощения, что опечалил ваше сердце – увы, больше мне не выдержать». Да, уроженцам Ниппона тут тяжело. Они выбились из сил, пытаясь японизировать Дальний Восток, но бесполезно. Всё по-прежнему. Сигэмицу Сидоров бьет морду Дзиммэю Гончаренко по причине того, что жена Сигэмицу – достойная хозяйка чайных церемоний Кумико Сергеевна ‑ надела чересчур откровенное кимоно, а Дзиммэй тайком запустил длань под волнующий шёлк. И никаких поклонов, никаких извинений, никаких стихов, внятно описывающих сожаления, терзающие чёрное сердце негодяя Дзиммэя.
Восходящее солнце зашло
А самураи втроём
Хлещут сакэ из ведра.
Умная женщина редко совершает глупости. Но если уж совершает – то такие, на которые неспособна последняя дура.
Кабинка туалета эконом-класса – уютная, как гроб.
Каждый, кто идёт на войну, думает, что его не убьют. И, наверное, никаких бы войн в истории не было, если бы ты знал – убьют тебя. Да-да – ИМЕННО ТЕБЯ.
Мы всегда обожаем тех, с кем воевали, но терпеть не можем ближайших соседей.
Чтобы покинуть этот мир, ты должен всем сердцем возжелать своей смерти, по-настоящему влюбиться в неё… И только тогда она придёт за тобой.
Вы знаете, с каким треском горит бумага? Будто рвется сердце.
Сакура цветёт повсюду, Голову хрень поглотила, Хочется выпить бухла.