Нет ни одной жизни, которой не коснулся бы стыд.
То, что произошло между нами в той хижине — его жестокость по отношению ко мне с моего разрешения, — все еще беспокоило меня. Я пыталась слишком много не думать об этом; это стало сумеречной зоной моего сознания. Я отдалась в его руки и в течение нескольких секунд, когда лежала под ним, думала, что он убьет меня, и все-таки не сопротивлялась. Часть меня была поражена ужасом, другая — возбуждена.
В ту ночь мне приснилось, что кто-то отрезает мне ноги кухонным ножом, а я спокойно на это смотрю. Я знала, что не должна кричать или протестовать, потому что заслужила это. Я проснулась очень рано, вся в поту и смятении, и какое-то время не могла понять, рядом с кем лежу, протянула руку и ощутила теплое тело. Джейк раскрыл глаза.
— Привет, Элис, — сказал он и снова спокойно заснул.
Так больше не могло продолжаться. Я всегда считала себя честным человеком.
Просто удивительно, до какой степени на самом деле можно ничего не делать на работе, чего только не придумаешь, когда тебе на все наплевать.
— Мне повезло, — сказал он. — Больше, чем повезло. Адам стащил меня вниз. Спас мне жизнь. — Он снова улыбнулся. — Это я могу сказать, пока его нет в комнате. Когда он вернется, могу продолжить говорить ему, какой он болван.
Гора — как молоденькая цыпочка. Сначала вам хочется просто трахнуть ее, потом вы желаете трахнуть ее несколькими способами, а затем ищете другую. К началу семидесятых Чунгават была оттрахана со всех сторон и больше никого не привлекала.
— А еще было много женщин? — Когда я с тобой, то знаю точно, что не было ни одной, — ответил он, и это означало, что, конечно, их было много.
Если меня найдут мертвой, — написала я, — или я бесследно исчезну, это будет означать, что я убита моим мужем, Адамом Таллисом.
Я замужем за убийцей, красивым голубоглазым убийцей. Если он когда-нибудь узнает о том, что мне все известно, то убьет и меня, в этом сомнений не было. Если я попытаюсь скрыться, то он тоже убьет меня. Найдет и убьет.
Лучшие вещи рождены болью.