Мои цитаты из книг
— И сколько богов у вас, однако? — Так один, — ответил Ягердышка. — Иисус Христос. — Как один?!! — изумился Бердан. — А бог моря? Кто за очаг отвечает? А за рождение ребенка?.. А за… — Иисус, — покорно ответил Ягердышка и перекрестился. Бердан столкнул каяк в воду. Высказал соображение: — Как Сталин. Сталин за все отвечал!
Ночью на железнодорожном пути Петербург-Москва терпит аварию странный поезд, состоящий из локомотива и одного-единственного пассажирского вагона, поезд, колеса которого сделаны из сплава драгоценных металлов. Поезд, которого в этом месте и в это время по всем официальным бумагам просто не могло быть. Выживает только один человек – альбинос тридцати двух лет, не помнящий и не знающий о себе ничего, даже имени, но не испытывающий по этому поводу какого-либо дискомфорта. А в это время на Чукотке к...
— Матери не бывают бездарными никогда.
Ночью на железнодорожном пути Петербург-Москва терпит аварию странный поезд, состоящий из локомотива и одного-единственного пассажирского вагона, поезд, колеса которого сделаны из сплава драгоценных металлов. Поезд, которого в этом месте и в это время по всем официальным бумагам просто не могло быть. Выживает только один человек – альбинос тридцати двух лет, не помнящий и не знающий о себе ничего, даже имени, но не испытывающий по этому поводу какого-либо дискомфорта. А в это время на Чукотке к...
Олигофрены бывают иногда красавцами, и многие из них половые гиганты! А все почему? Потому что в башке пусто!
Ночью на железнодорожном пути Петербург-Москва терпит аварию странный поезд, состоящий из локомотива и одного-единственного пассажирского вагона, поезд, колеса которого сделаны из сплава драгоценных металлов. Поезд, которого в этом месте и в это время по всем официальным бумагам просто не могло быть. Выживает только один человек – альбинос тридцати двух лет, не помнящий и не знающий о себе ничего, даже имени, но не испытывающий по этому поводу какого-либо дискомфорта. А в это время на Чукотке к...
— Всякий гений имеет сомнения. Лишь бездарность не сомневается.
Ночью на железнодорожном пути Петербург-Москва терпит аварию странный поезд, состоящий из локомотива и одного-единственного пассажирского вагона, поезд, колеса которого сделаны из сплава драгоценных металлов. Поезд, которого в этом месте и в это время по всем официальным бумагам просто не могло быть. Выживает только один человек – альбинос тридцати двух лет, не помнящий и не знающий о себе ничего, даже имени, но не испытывающий по этому поводу какого-либо дискомфорта. А в это время на Чукотке к...
Столица тасует людей, как колоду карт, раскидывает [...]. Вновь прибывшие стремятся сбиться в свои колоды, занимают вымоленные, купленные, отбитые с боем, захваченные нахрапом места от двойки до туза в своей масти, но это мастей четыре, а колод — что звезд на небе. Исчезают одни, вспыхивают другие: любовь, смерть, предательство, закон, случай, везенье и лень — чьи-то невидимые пальцы без остановки месят карты, бросают, и они летят, как Млечный путь — вперед, в неведомое пространство, в котором каждому предстоит прожить свой отведенный отрезок времени. От постоянного перемещения людей в московском чреве вырабатывается безумная энергия — это она растапливает любой снег, выпадающий в столице, она создает микроклимат, от которого страдают все, — здесь зима не зима, лето не лето, и только весна и осень пока не выходят за границы нормы.
История русской женщины, потоком драматических событий унесенной из Средней Азии в Россию, противостоящей неумолимому течению жизни, а иногда и задыхающейся, словно рыба, без воздуха понимания и человеческой взаимности… Прозвище Рыба, прилипшее к героине — несправедливо и обидно: ни холодной, ни бесчувственной ее никак не назовешь. Вера — медсестра. И она действительно лечит — всех, кто в ней нуждается, кто ищет у нее утешения и любви. Ее молитва: «Отче-Бог, помоги им, а мне как хочешь!»
"Надейся на себя, помогай бескорыстно, помощи не проси". Вся его одинокая жизнь и лагерный опыт были в этой формуле. Юку никогда на людей не обижался. - Зачем, пусть они обижаются, проще не заметить, пустое это.
История русской женщины, потоком драматических событий унесенной из Средней Азии в Россию, противостоящей неумолимому течению жизни, а иногда и задыхающейся, словно рыба, без воздуха понимания и человеческой взаимности… Прозвище Рыба, прилипшее к героине — несправедливо и обидно: ни холодной, ни бесчувственной ее никак не назовешь. Вера — медсестра. И она действительно лечит — всех, кто в ней нуждается, кто ищет у нее утешения и любви. Ее молитва: «Отче-Бог, помоги им, а мне как хочешь!»
Человек должен своим любимым трудом жить
История русской женщины, потоком драматических событий унесенной из Средней Азии в Россию, противостоящей неумолимому течению жизни, а иногда и задыхающейся, словно рыба, без воздуха понимания и человеческой взаимности… Прозвище Рыба, прилипшее к героине — несправедливо и обидно: ни холодной, ни бесчувственной ее никак не назовешь. Вера — медсестра. И она действительно лечит — всех, кто в ней нуждается, кто ищет у нее утешения и любви. Ее молитва: «Отче-Бог, помоги им, а мне как хочешь!»
Ладно, поверю, верить всегда лучше, чем не верить.
История русской женщины, потоком драматических событий унесенной из Средней Азии в Россию, противостоящей неумолимому течению жизни, а иногда и задыхающейся, словно рыба, без воздуха понимания и человеческой взаимности… Прозвище Рыба, прилипшее к героине — несправедливо и обидно: ни холодной, ни бесчувственной ее никак не назовешь. Вера — медсестра. И она действительно лечит — всех, кто в ней нуждается, кто ищет у нее утешения и любви. Ее молитва: «Отче-Бог, помоги им, а мне как хочешь!»
Русские староверы из Скоморохова научили: нельзя рот матом поганить, Боженька может и язычок оттарабенькать.
История русской женщины, потоком драматических событий унесенной из Средней Азии в Россию, противостоящей неумолимому течению жизни, а иногда и задыхающейся, словно рыба, без воздуха понимания и человеческой взаимности… Прозвище Рыба, прилипшее к героине — несправедливо и обидно: ни холодной, ни бесчувственной ее никак не назовешь. Вера — медсестра. И она действительно лечит — всех, кто в ней нуждается, кто ищет у нее утешения и любви. Ее молитва: «Отче-Бог, помоги им, а мне как хочешь!»
Деньги – они не просто даются.
История русской женщины, потоком драматических событий унесенной из Средней Азии в Россию, противостоящей неумолимому течению жизни, а иногда и задыхающейся, словно рыба, без воздуха понимания и человеческой взаимности… Прозвище Рыба, прилипшее к героине — несправедливо и обидно: ни холодной, ни бесчувственной ее никак не назовешь. Вера — медсестра. И она действительно лечит — всех, кто в ней нуждается, кто ищет у нее утешения и любви. Ее молитва: «Отче-Бог, помоги им, а мне как хочешь!»