Мои цитаты из книг
Именно при Понтификате Стефана восьмого римские церковные законодатели выдвинули следующее смехотворное утверждение:«Миряне не вправе никогда обвинять священников, даже если поймают их с поличным со своими женами или дочерьми. Верующие должны думать в этом случае, что священник пожелал дать их близким благословение в более интимной обстановке».
«Священный вертеп» известного французского публициста Лео Таксиля, также известного по книгам «Забавная Библия» и «Забавное евангелие», воссоздает историю христианства, вернее, его западной ветви — католицизма. Это очень своеобразная история. Ее старательно замалчивают сторонники религии. Написанная ярко, сатирически, живо, увлекательно, книга показывает, что церковные иерархи как бы являются средоточием всех пороков и грехов, против которых они выступают на словах.
В больших дозах мистицизм приводит к безумию, в малых — к одичанию.
«Священный вертеп» известного французского публициста Лео Таксиля, также известного по книгам «Забавная Библия» и «Забавное евангелие», воссоздает историю христианства, вернее, его западной ветви — католицизма. Это очень своеобразная история. Ее старательно замалчивают сторонники религии. Написанная ярко, сатирически, живо, увлекательно, книга показывает, что церковные иерархи как бы являются средоточием всех пороков и грехов, против которых они выступают на словах.
Религия – это коммерция более безнравственная, чем любая другая.
«Священный вертеп» известного французского публициста Лео Таксиля, также известного по книгам «Забавная Библия» и «Забавное евангелие», воссоздает историю христианства, вернее, его западной ветви — католицизма. Это очень своеобразная история. Ее старательно замалчивают сторонники религии. Написанная ярко, сатирически, живо, увлекательно, книга показывает, что церковные иерархи как бы являются средоточием всех пороков и грехов, против которых они выступают на словах.
На первых порах Масако отчаянно пыталась помочь сыну, обращалась к специалистам, однако те лишь пожимали плечами, а потом он и сам опустил руки и смирился с таким положением дел. По крайней мере, время для поиска решений прошло. Теперь она находила утешение хотя бы в том, что сын устроился штукатуром и каждый день отправлялся на работу, вместо того чтобы просиживать дома. Когда у вас есть дети, их невозможно просто взять и отрезать, если что-то пошло не так, как планировалось.
Мерзкая игрушечная обезьяна с двумя медными оркестровыми тарелками долгие годы пролежала на чердаке одной семьи, пока дети не нашли её. Сначала им показалось, что механизм обезьяны сломан и она не работает, но потом оказалось, что она сама решает, когда ей бить в тарелки. Ну и пусть бы себе била, да беда в том, что каждый раз после этого кто-то умирал — или из членов семьи, или из их друзей и знакомых. Но любому терпению рано или поздно приходит конец…
Когда Хэл Шелбурн увидел то, что его сын Дэнис вытащил из заплесневевшей картонной коробки, задвинутой в самый угол чердака, его охватило такое чувство ужаса и тревоги, что он чуть не вскрикнул. Он поднес ладонь ко рту, как будто пытаясь запихнуть крик обратно... и тихонько кашлянул.
Мерзкая игрушечная обезьяна с двумя медными оркестровыми тарелками долгие годы пролежала на чердаке одной семьи, пока дети не нашли её. Сначала им показалось, что механизм обезьяны сломан и она не работает, но потом оказалось, что она сама решает, когда ей бить в тарелки. Ну и пусть бы себе била, да беда в том, что каждый раз после этого кто-то умирал — или из членов семьи, или из их друзей и знакомых. Но любому терпению рано или поздно приходит конец…
Страх был слишком сильным, чтобы разглядеть за ним что-то ещё.
Мерзкая игрушечная обезьяна с двумя медными оркестровыми тарелками долгие годы пролежала на чердаке одной семьи, пока дети не нашли её. Сначала им показалось, что механизм обезьяны сломан и она не работает, но потом оказалось, что она сама решает, когда ей бить в тарелки. Ну и пусть бы себе била, да беда в том, что каждый раз после этого кто-то умирал — или из членов семьи, или из их друзей и знакомых. Но любому терпению рано или поздно приходит конец…
Ветер может свистеть, но не в силах запеть.
Мерзкая игрушечная обезьяна с двумя медными оркестровыми тарелками долгие годы пролежала на чердаке одной семьи, пока дети не нашли её. Сначала им показалось, что механизм обезьяны сломан и она не работает, но потом оказалось, что она сама решает, когда ей бить в тарелки. Ну и пусть бы себе била, да беда в том, что каждый раз после этого кто-то умирал — или из членов семьи, или из их друзей и знакомых. Но любому терпению рано или поздно приходит конец…
Он подумал о том, что любое зло, наверное, очень похоже на обезьяну с заводным механизмом, который сам же и заводишь: он приходит в движение, и уже звякают тарелки, скалятся зубы, а тупые масляные глазки уже смеются... или кажется, что смеются.
Мерзкая игрушечная обезьяна с двумя медными оркестровыми тарелками долгие годы пролежала на чердаке одной семьи, пока дети не нашли её. Сначала им показалось, что механизм обезьяны сломан и она не работает, но потом оказалось, что она сама решает, когда ей бить в тарелки. Ну и пусть бы себе била, да беда в том, что каждый раз после этого кто-то умирал — или из членов семьи, или из их друзей и знакомых. Но любому терпению рано или поздно приходит конец…
Руки земледельца, лодыжки балерины и лик постаревшей валькирии.
Безмятежная жизнь йоркширской деревушки Келдейл нарушена жестоким убийством, всколыхнувшим всю округу. Дочь убитого, толстая и непривлекательная Роберта Тейс, была обнаружена сидящей возле обезглавленного тела своего отца, причем рядом с ней лежал топор. Девушка призналась в совершенном убийстве, однако никто из знакомых Роберты не поверил, что это сделала она. Инспектор Скотленд-Ярда Томас Линли, восьмой граф Ашертон, и его помощница детектив-сержант Барбара Хейверс приезжают из Лондона, чтобы...
При нынешней моде на унисекс одну из нас все равно примут за мужчину, как бы мы ни оделись.
Безмятежная жизнь йоркширской деревушки Келдейл нарушена жестоким убийством, всколыхнувшим всю округу. Дочь убитого, толстая и непривлекательная Роберта Тейс, была обнаружена сидящей возле обезглавленного тела своего отца, причем рядом с ней лежал топор. Девушка призналась в совершенном убийстве, однако никто из знакомых Роберты не поверил, что это сделала она. Инспектор Скотленд-Ярда Томас Линли, восьмой граф Ашертон, и его помощница детектив-сержант Барбара Хейверс приезжают из Лондона, чтобы...