— Это чем таким ты занят? — наконец прорвавшись в кабинет тёмного властелина, с порога вместо приветствия поинтересовалась Вереена развалившегося в огромном мягком кресле высшего демона, азартно хрустящего какими-то мягкими белыми шариками, добываемыми из поистине безразмерного бумажного пакета, стоящего рядом с ним на столике.
— Тш-ш-ш… — прошептал тот, не сводя взгляда со странного прямоугольного светящегося артефакта, прикреплённого к стене перед ним. — Тут такая комедия разворачивается! Хочешь попкорна? — Он мотнул своим кульком в её сторону.
— Я всякую иномировую гадость не ем, — отказалась девушка, присаживаясь на подлокотник кресла, и тоже взглянула на артефакт. — Ну и что это такое?
— Всевидящее божественное око, — ехидно отозвался недовольный тем, что его отвлекли, демон.
— М-да… вот уж не знала, что у богов глаза прямоугольные, — не менее ехидно ответила девушка.
— Моё око — каким хочу, таким и делаю.
— А это что такое? — удивлённо воззрилась на очередную витрину Ольга. Под зачарованным стеклом лежал самый обыкновенный на первый взгляд мужской носок примерно сорок второго размера. — «Носок универсальный», — прочла она подпись под экспонатом.
— О! Это уникальный и весьма полезный артефакт, — заулыбался пришедший на её зов архимаг. — Этот носок никогда не теряется, неспособен порваться, всегда остается чистым и без запаха, сколько его ни носи. Но главное его преимущество заключается в том, что, надетый в пару к любому другому, он немедленно становится его точной копией. Так что у его владельца никогда нет проблем с поиском парных носков.
— Добрый Ариох, пожалуйста, очень надо, пришли как можно скорее (не позже чем через пять минут) обещанную тобой помощь. А вместе с ней желательно, если тебя не очень затруднит, пару пулемётов Калашникова, к ним двадцать (ну хотя бы десять) снаряженных лент патронов так на двести — двести пятьдесят. Еще пару-тройку цинков патронов к «валу», желательно СП-6, ну или, если сложно, хоть каких-нибудь калибра девять на тридцать девять, и совсем хорошо будет, если добавишь несколько цинков, сколько не жалко, патронов для «вереска» калибром девять на двадцать один. Да. Ещё, пожалуйста, гранат побольше. Хотя бы пару десятков Ф-1 и десяток эргэдээшек…
Вслед за командиром эту странную молитву забормотали и остальные спецназовцы. Вскоре к ним присоединились пятеро оставшихся в живых драконидов и Джерау с Арейшей. Они, конечно, довольно слабо представляли себе, о чём именно просят своего нового покровителя, но, всецело доверяя своим ведущим, присоединили голоса к общему хору.
Заканчивая импровизированную «молитву», Шестаков задумался. Не будучи особо религиозным человеком, он тем не менее вполне понимал, что данное обращение довольно мало похоже на традиционную молитву. Скорее уж — на озвученный рапорт начштабу по необходимому оружию перед выездом в «горы».
Некоторое время он колебался, как закончить своё обращение. В голове так и крутилось традиционное и привычное «командир отдельного отряда «Гамма» капитан Шестаков», однако он вовремя вспомнил, что, кажется, по традиции молитвы следовало завершать как-то по-другому. Наконец нужное слово, всё-таки всплыло в его памяти, однако вертевшаяся на языке фраза всё же сорвалась с его уст, и потому концовка молитвы получилась довольно оригинальной: «Командир отдельного отряда «Гамма» капитан Шестаков доклад закончил. Аминь».
Вообще, они больше любили петь, чем говорить. Язык для них не был величайшим изобретением человечества, ибо с его помощью можно было лгать.
Первыми белыми поселенцами в Австралии были преступники, а первым европейским сооружением — тюрьма…
Австралийский остров Тасмания. Это был остров-тюрьма, или, как его еще называли, «столица убийц и университет взломщиков». Из Англии сюда ссылали самых опасных преступников, а из материковой части Австралии — провинившихся ссыльных.
Это географическое название [Ботани-Бэй] имеет в английском языке тот же переносный смысл, что и в русском «Соловки», т. е. место ссылки.
В Австралии принято гордиться предками-ссыльными. Коротко это выражено в лозунге «Горжусь кровью каторжанина!».
Траншеи противников были рядом, иногда на расстоянии пяти метров. Появился даже особый вид развлечения. Солдаты обеих армий подтрунивали друг над другом. Как-то раз один из австралийцев перебросил в турецкий окоп записку с вопросом: «Далеко ли до Константинополя?» Ему перебросили ответ: «Это зависит от того, как долго вы собираетесь туда идти». В той же записке была просьба вернуть нож, который использовали в качестве веса для переброски записки. Просьба была выполнена, но бросивший не рассчитал расстояния, и нож не долетел до траншеи. Со стороны турок раздался призыв не стрелять, пока владелец ножа будет его подбирать. Нож вернулся к своему хозяину…
«К 1880-м годам психологическая почва для проведения политики «Белой Австралии» была готова. Профсоюзы добились введения негласных законов, по которым въезд в страну лицам небелой расы, да и вообще нежелательным иммигрантам фактически был закрыт. Для этого было много способов. Так, в 1901 году для получения въездной визы был введен экзамен по «любому (!) из европейских языков».
Язык выбирали произвольно. Диктовалось пятьдесят слов, и, если иммигрант не мог их написать, ему отказывали во въезде.
Экзамен этот существовал до 1958 года, пока не был отменен.»