Монстр был фантомом, швырнувшим мою нагую душу в глубокий зев химии. Существо нельзя назвать демоном, к религии оно не имело отношения. Скорее, тварь обитала в паре лишних капель диэтиламид-лизергиновой кислоты.
- Жернова политической машины, словно челюсти акулы, с острыми зубами в несколько рядов, устроены так, что однажды, ухватив жертву, уже не отпускают ее никогда.
- Малая кровь искупает большую. Толпа суеверна, и ей нужны постоянные подтверждения нашего могущества. Поэтому мы казним. Народу нужен стимул, а страх есть лучшее лекарство для спасения души.
- Из лабиринта души нет выхода. Я называю это место лимбом, который не является адом, потому что ты еще жив, но душа уже мертва.
- Чтобы победить зверя, нужно превратиться в зверя. Я готов им стать и потом умереть, если потребуется.
необходимо понять, что история - это не только даты и места в пыльных учебниках или экспонаты в музеях, это выбор, который мы делаем. Каждый из нас.
Каждое решение, принимаемое нами, посылает волну вероятности бежать впереди нас, и следы того, что "могло бы быть" или "могло не случиться", разбегаются в стороны от наших путей, как бегут трещины по льду перед носом ледокола. В какой-то момент каждый из нас оглядывается назад и думает: "А что было бы, если бы я был там, а не здесь, и поставил бы на красное вместо чёрного?"
Мы играем с этими мыслями до тех пор, пока не устаём от них, хотя некоторые мудрецы утверждают, будто каждый не сделанный нами выбор существует отдельно, изолированно, хотя и параллельно с уже принятыми решениями. Вот уж совсем непонятно, что с этим делать. Если все вероятные варианты где-то проигрываются, то имеет ли смысл что либо выбирать?
Если реку перекрыть плотиной, то она просто выйдет из берегов, и горе тому, кто построил дом у её русла.
В конце концов, история победит. Ты не можешь ее изменить только потому, что она тебе не нравится.
- Ну, и что теперь? - Теперь? - Эван оставил вопрос некоторое время висеть в воздухе. - А теперь я буду просто жить.
Как много найдётся тех, которые скажут, что в какой-то момент они знали точно, что должны будут сделать?