Храм мой… Тело твое белое,
Вольно трактуя строку Писания
Господи, что я с собою делаю
В явном соблазне непонимания.
Читаю ладони твои, как Библию,
Вглядываясь в каждую черточку пристально,
Иду Израилем, прохожу Ливию,
Возвращаюсь в Россию жадно, мысленно
Лбом запыленным коснусь коленей,
Так, припадая к порогу церковному,
Раненый воин, бредущий из плена,
Спешит к высокому и безусловному
Слову. Наполненные смирением,
Рвутся цветы из под снежной скатерти,
Или осенних лесов горение
Огненной лавой стекает к паперти.
Плечи твои… Не на них ли держится
Весь этот свод, изукрашенный фресками?
Не Богоматерь, не Самодержица,
Не Баба степная с чертами резкими…
Не нахожу для тебя сравнения.
Сладко притронуться как к святыне…
В каждой молитве — благодарение
Древневозвышенной латыни!
Дай мне войти, позабыв уклончивость
Пришлых законов. Взгляни на шрамы.
Время любого бессилия кончилось.
Нужно держаться легко и прямо.
Храм мой, прими меня сирого, серого…
Не с плюсом, минусом — со знаком равенства.
Губ твоих горних коснуться с верою
И причаститься Святыми Таинствами…
... Кто другу в помощи откажет - да будет проклят под луною. А кто просить заставит друга - тот вовсе зря на свет родился.
Если бы я мог, то, наверное, укрыл бы её в своих ладонях и никогда больше не выпускал в этот жестокий мир.
Она немного музыкант, немного чертежник и немножко доктор, но в общем — ничего. (Пауза.) Самое страшное то, что она совершенно лишена собственных интересов.
Вероятно, вы верите, что человека делает сильным одиночество. Бойтесь этой мысли, она приведет вас к эгоизму.
Любовь делает человека сначала слепым, а потом нищим.
Вам надо научиться быть черствой. Это входит в обязанности врача. Жалейте молча, краешком сердца, так, чтобы никто не заметил.
Если живешь по-настоящему, то завтрашний день всегда лучше вчерашнего.
Я никогда не говорила вам правды, решила вычеркнуть прошлое из своей памяти… Я думала — так будет легче… Но ошиблась. Я ничего не могу забыть.
Когда осуществляются мечты, всегда бывает немного грустно.