Мир кишит людьми, утратившими веру: политики перестают верить в политику, общественные деятели — в общественную деятельность, учителя — в образование, полицейские, насколько мне известно, — в полицейскую службу, а поэты — в поэзию. Таково свойство веры — время от времени она пропадает или оказывается не на своем месте.
Никто не служит в полиции без того, чтобы получать некоторое удовольствие от обладания властью.
Старость всех нас превращает в карикатуру на самих себя. Неудивительно, что мы ее боимся.
Жизнь постоянно нас чему-то учит. Вот почему она зачастую бывает так сурова.
— Я знаю пожилую даму, которая на ее месте сказала бы: «Никому не нужны мои книги, я бедна, я калека, живу в сыром доме, и у меня нет никого, кроме собаки». А она говорит: «У меня есть здоровье, пенсия по старости, дом и Мейкпис, чтобы скрасить одиночество. И я продолжаю писать».
Самоубийство - конец всех возможностей. Он вспомнил Шопенгауэра: самоубийство может рассматриваться как эксперимент, как вопрос, который человек задает природе, пытаясь вынудить ее ответить. Неудачный эксперимент, ибо он влечет за собой разрушение того самого сознания, которое задает вопрос и ждет ответа. Папа сказал тогда: "Пока мы здесь, всегда остается возможность, даже уверенность в том, что все можно изменить. Единственно допустимый момент покончить с собой наступает для человека не тогда, когда жизнь делается невыносимой, а тогда, когда он предпочитает не проживать ее, даже если она обещает стать терпимой или, более того, приятной".
Если вы дадите им то, чего они страстно жаждут, открываете им сердце и ум, сочувственно выслушиваете, их приходит все больше и больше, они истощают вас эмоционально и физически, пока вы не оказываетесь неспособными дать что-либо вообще. Если же вы их отталкиваете, они уходят и не возвращаются, а вы презираете себя за негуманность.
Можно, конечно, ожидать смерти в середине жизни, но не посреди же ужина.
Милосердие – это роскошь. Слабость, которую мы не имеем права себе позволить на текущем этапе войны…
не важно, каким именем назвать компьютер, все равно речь идет о груде кристалов памяти, логических модулях, болтах и гайках… Скорми ему программу под Чингисхана, получишь тактический вычислитель, даже если его привычной работой была играна бирже или управление хозбытовой канализацией.
Однако первый голос не сдавался и ожесточенно спорил, дескать, по такой логике получается, что человек – это всего лишь кости с мясом, завернутые в волосатую шкуру; воспитай его правильно, и получишь хоть дзен-буддистского монаха, хоть кровожадного Аттилу с замашками работорговца.
В таком случае кто мы такие вообще – ты, я, он?..