Мои цитаты из книг
если есть возможность свободно ходить, есть и спать, то жизнь еще не кончена и вообще - достаточно хороша.
В романе звучит тема афроамериканских истоков, в поисках которых Моррисон обращается на этот раз к середине XIX века — важнейшему этапу в духовной истории негров в Америке. Возвращаясь к теме рабства, писательница показывает его губительное воздействие на материнские чувства. Действие происходит в штате Огайо после окончания Гражданской войны. В основе сюжета — история негритянки, которая пре
То, что справедливо, не всегда правильно.
В романе звучит тема афроамериканских истоков, в поисках которых Моррисон обращается на этот раз к середине XIX века — важнейшему этапу в духовной истории негров в Америке. Возвращаясь к теме рабства, писательница показывает его губительное воздействие на материнские чувства. Действие происходит в штате Огайо после окончания Гражданской войны. В основе сюжета — история негритянки, которая пре
Ничего не вылечишь без боли.
В романе звучит тема афроамериканских истоков, в поисках которых Моррисон обращается на этот раз к середине XIX века — важнейшему этапу в духовной истории негров в Америке. Возвращаясь к теме рабства, писательница показывает его губительное воздействие на материнские чувства. Действие происходит в штате Огайо после окончания Гражданской войны. В основе сюжета — история негритянки, которая пре
Есть одиночество, которое можно убаюкать. Руки скрещены на груди, колени приподняты, и покачиваешься, покачиваешься – движение это, в отличие от качки корабля, смягчает душу и убаюкивает. Оно исходит откуда-то изнутри и обволакивает тебя плотно, как кожа. Есть еще и такое одиночество, которое словно накатывает извне. Его не убаюкаешь. Оно живое и существует независимо, само по себе. Оно иссушает и разрастается, захватывая все вокруг, так что даже звук собственных шагов будто доносится до тебя со стороны.
В романе звучит тема афроамериканских истоков, в поисках которых Моррисон обращается на этот раз к середине XIX века — важнейшему этапу в духовной истории негров в Америке. Возвращаясь к теме рабства, писательница показывает его губительное воздействие на материнские чувства. Действие происходит в штате Огайо после окончания Гражданской войны. В основе сюжета — история негритянки, которая пре
Мужчина – это всего лишь мужчина. А вот сын – это уже и правда кое-что!
В романе звучит тема афроамериканских истоков, в поисках которых Моррисон обращается на этот раз к середине XIX века — важнейшему этапу в духовной истории негров в Америке. Возвращаясь к теме рабства, писательница показывает его губительное воздействие на материнские чувства. Действие происходит в штате Огайо после окончания Гражданской войны. В основе сюжета — история негритянки, которая пре
Очень опасно любить кого-то так сильно, особенно собственных детей. Лучше всего, это он знал по опыту, любить чуть-чуть, совсем немножко; рано или поздно сломают твоей любви хребет или запихнут ее в саван, и тогда, что уж, у тебя все-таки останутся силы для другой любви.
В романе звучит тема афроамериканских истоков, в поисках которых Моррисон обращается на этот раз к середине XIX века — важнейшему этапу в духовной истории негров в Америке. Возвращаясь к теме рабства, писательница показывает его губительное воздействие на материнские чувства. Действие происходит в штате Огайо после окончания Гражданской войны. В основе сюжета — история негритянки, которая пре
- Любовь твоя слишком уж тяжела. - Слишком тяжела? Любовь или есть, или ее нет. Легкая любовь – это вообще не любовь.
В романе звучит тема афроамериканских истоков, в поисках которых Моррисон обращается на этот раз к середине XIX века — важнейшему этапу в духовной истории негров в Америке. Возвращаясь к теме рабства, писательница показывает его губительное воздействие на материнские чувства. Действие происходит в штате Огайо после окончания Гражданской войны. В основе сюжета — история негритянки, которая пре
Во имя веры люди порою делают невообразимо жуткие вещи.
Город — государство без имени, просто Город, но стоит кому-нибудь из смертных упомянуть его название вслух, как людей охватывает страх. Уже много десятилетий правит городом Ареон, император-воитель, который, кроме войны и смерти, в этом мире не признает ничего. Бесконечные сражения с «синекожими» — так презрительно называют приспешники Ареона своих соседей — довели жителей города до последней степени нищеты. Многие из них ушли в подземелья, в народе именуемые Чертогами, издревле располагавшимися...
Ты большие стаи птиц видела? Осенью? Они кружатся в небе, как дым, и поворачиваются все вдруг, разом? Видела, как это бывает? Ты видела хоть раз, чтобы одна птица отбилась от стаи и полетела в другую сторону? Правильно, не видела, потому что такая птица останется одна и непременно погибнет. Вот и солдаты — как такие птицы. Каждый делает то же, что все, иначе смерть. А когда каждый день сражаешься, чтобы только остаться в живых и друзей своих уберечь, тебе уже не до размышлений, правильным ли делом ты занимаешься.
Город — государство без имени, просто Город, но стоит кому-нибудь из смертных упомянуть его название вслух, как людей охватывает страх. Уже много десятилетий правит городом Ареон, император-воитель, который, кроме войны и смерти, в этом мире не признает ничего. Бесконечные сражения с «синекожими» — так презрительно называют приспешники Ареона своих соседей — довели жителей города до последней степени нищеты. Многие из них ушли в подземелья, в народе именуемые Чертогами, издревле располагавшимися...
Судьба каждого определяется еще в момент зачатия, и в дальнейшем не может быть изменена, а значит, без толку просить у богов мирских богатств или вымаливать спасение. Боги, считал Дол, либо равнодушны к людским мольбам, либо вовсе не существуют. Результат один и тот же.
Город — государство без имени, просто Город, но стоит кому-нибудь из смертных упомянуть его название вслух, как людей охватывает страх. Уже много десятилетий правит городом Ареон, император-воитель, который, кроме войны и смерти, в этом мире не признает ничего. Бесконечные сражения с «синекожими» — так презрительно называют приспешники Ареона своих соседей — довели жителей города до последней степени нищеты. Многие из них ушли в подземелья, в народе именуемые Чертогами, издревле располагавшимися...