Мои цитаты из книг
Женщин-специалистов почти столько же, сколько мужчин, и получается языковая бессмыслица: агроном пошла в поле, врач сделала операцию, или приходится добавлять: женщина-врач, женщина-геолог, будто специалист второго сорта, что ли...
– А ведь занятно придумал, Кирилл Григорьевич! Мне в голову не приходило...
– Не я, а молодежь нас учит. У них верное чутье: называют геологиня, агрономиня, докториня, шофериня.
– Так и раньше называли, к примеру: врачиха, кондукторша...
– Это неправильно. Так исстари называли жен по специальности или чину их мужей. Вот и были мельничиха, кузнечиха, генеральша. Тоже отражается второстепенная роль женщины!
Старый горняк расплывался в улыбке.
– Геологиня – это как в старину княгиня!
– В точку попали, Иван Иванович! Княгиня, графиня, богиня, царица – это женщина сама по себе, ее собственное звание или титул. Почему, например, красавица учительница – это почтительное, а красотка – так... полегче словцо, с меньшим уважением!
– Как же тогда – крестьянка, гражданка?
– Опять правильно! Мы привыкли издавна к этому самому «ка», а в нем, точно жало скрытое, отмечается неполноценность женщины. Это ведь уменьшительная приставка. И женщины сами за тысячи лет привыкли... Разве вам так не покажется – прислушайтесь внимательно, как звучит уважительное – гражданин и уменьшительное – гражданка. А если правильно и с уважением, надо гражданиня или гражданица!
Иван Антонович (Антипович) Ефремов (1908–1972) – выдающийся русский советский писатель-фантаст, учёный-палеонтолог, создатель тафономии (научной дисциплины, которая объясняет, как и почему сохраняются останки вымерших животных и растений), философ-космист и социальный мыслитель. С середины 1920-х годов его жизнь проходит в экспедициях, во множестве приносящих ценные находки и открытия. Предлагаемый сборник составили рассказы, в которых сочетаются приключения и научная фантастика. Их герои –...
– По-моему, вот как: знание – это не то, что тебе в голову в обязательном порядке набьют, а что ты сам в нее положишь с любовью, не спеша, выбирая, как цветы или камни красивые. Тогда ты и начнешь глядеть кругом и с интересом и поймешь, как она, жизнь-то, широка, да пестра, да пресложна. И житьишко твое станет не куриное, а человечье, потому человек – он силен только дружбой да знанием и без них давно бы уже пропал. Житья бы не стало от дураков, что ничего, кроме своего двора да животишка, не понимают...
Иван Антонович (Антипович) Ефремов (1908–1972) – выдающийся русский советский писатель-фантаст, учёный-палеонтолог, создатель тафономии (научной дисциплины, которая объясняет, как и почему сохраняются останки вымерших животных и растений), философ-космист и социальный мыслитель. С середины 1920-х годов его жизнь проходит в экспедициях, во множестве приносящих ценные находки и открытия. Предлагаемый сборник составили рассказы, в которых сочетаются приключения и научная фантастика. Их герои –...
Что есть Бог? Мы, приходящие в этот мир, молчим. Мы не знаем его имя. Мы остаемся безмолвными. Мы тихо молимся...Кто захочет сказать, кто Он есть, должен быть тем, кто Он есть!
Многое ли нам известно о безжалостной борьбе католической церкви со знаменитой «катарской ересью»? Страшная цитата «Убивайте всех подряд, Господь узнает своих»?..Многое ли нам известно о самой «катарской ереси» — об одной из самых интересных, оригинальных религиозно-философских систем средневековья? О поистине уникальной культуре, сумевшей оказать скрытое влияние на жизнь всей Западной Европы?..Перед вами — «Крестовый поход против Грааля» Отто Рана. Книга, которая откроет читателю путь к...
Кретьен де Труа между 1180 и 1190 гг. сочинял старейший из дошедших до нас эпосов о Граале «Li contes del graal», посвященный графу Филиппу Фландрскому. Смерть помешала ему завершить свой труд. Кретьен использовал рукопись на латинском языке, переданную ему его покровителем Филиппом Эльзасским, графом Фландрским. Но в сравнении с «Парцифалем» Вольфрама сочинение Кретьена кажется примитивным и поверхностным, хотя некоторые его части не лишены привлекательности. Я хотел бы привести следующие комментарии специалистов:«Как мало симпатий вызывает Персеваль Кретьена. Юнец без хороших манер, себе на уме, не слышащий, о чем его спрашивают, думающий только о себе и не способный сочувствовать чужому горю. Холодность французского поэта тесно связана с его низкой оценкой женщин, соответствующей общепризнанной ролью женщины в обществе». (Hertz. Parzival, S. 451).«Кретьен и Гийо-Вольфрам изображают своего героя совсем по-разному, что объясняется их различным отношением к женщинам. Первый из авторов заставляет своего героя пережить массу приключений со служанками и потом жениться на Бланшефлор — все это еще до его первого похода к Граалю. В отличие от него, герой Вольфрама говорит о том, что до сих пор не знал женской любви. И нет никаких сомнений, что второй образ не только ближе к первоисточнику, но и совершеннее: Парцифаль мог достигнуть замка Грааля, только будучи очень молодым». WechBler, S. 158.
Многое ли нам известно о безжалостной борьбе католической церкви со знаменитой «катарской ересью»? Страшная цитата «Убивайте всех подряд, Господь узнает своих»?..Многое ли нам известно о самой «катарской ереси» — об одной из самых интересных, оригинальных религиозно-философских систем средневековья? О поистине уникальной культуре, сумевшей оказать скрытое влияние на жизнь всей Западной Европы?..Перед вами — «Крестовый поход против Грааля» Отто Рана. Книга, которая откроет читателю путь к...
Два дуче Бураттини и Муссолини намертво связаны 1883 годом. Достаточно того, что «отец» Буратино, писатель Алексей Толстой родился в 1883-м — как и Бенито Муссолини. Их временной союз освящен еще одной датой — в этом же ключевом восемьдесят третьем несостоявшийся священник Карло Коллоди (папа Карло) написал книгу: «Приключения Пиноккио. История деревянной куклы».
«Было бы ошибкой воспринимать данные тексты как эссеистику в чистом виде. Перед вами, скорее, монологи персонажей из ненаписанного романа.
Герои язвят и философствуют, потом совершают какие-нибудь абсурдные, провокационные или даже антиконституционные поступки. В обычном романе это называется сюжетом.
«За кадром» книги остались, собственно, поступки. Поэтому читателю предлагается совершать их самостоятельно, по мере прочтения». Михаил Елизаров
Сила Хоттабыча — в его бороде, причем исключительно сухой. Мокрая борода бессильна. Волька, чтобы противостоять подсуживающему Хоттабычу на футбольном матче, выливает на бороду старика стакан воды. Это «мочить бороду» сходно, как ни странно, с путинским «мочить в сортире». Если соединить два тезиса, получим: «мочить бороду в сортире» — действенный способ противостояния ваххабизму, освоенный в чеченских кампаниях.
«Было бы ошибкой воспринимать данные тексты как эссеистику в чистом виде. Перед вами, скорее, монологи персонажей из ненаписанного романа.
Герои язвят и философствуют, потом совершают какие-нибудь абсурдные, провокационные или даже антиконституционные поступки. В обычном романе это называется сюжетом.
«За кадром» книги остались, собственно, поступки. Поэтому читателю предлагается совершать их самостоятельно, по мере прочтения». Михаил Елизаров
Дуэт «Волк и Заяц» – сексуальная клоунада, в которой роль незадачливого «рыжего пидораса» исполняет бедолага-Волк, а ускользающую «белую» педовку – Заяц
«Было бы ошибкой воспринимать данные тексты как эссеистику в чистом виде. Перед вами, скорее, монологи персонажей из ненаписанного романа.
Герои язвят и философствуют, потом совершают какие-нибудь абсурдные, провокационные или даже антиконституционные поступки. В обычном романе это называется сюжетом.
«За кадром» книги остались, собственно, поступки. Поэтому читателю предлагается совершать их самостоятельно, по мере прочтения». Михаил Елизаров
И во взрослой литературе Алексей Толстой уделял пристальное внимание сильной личности, жизнеспособной боевой машине. Буратино — неунывающий деревянный организм, лидер и оратор, человек действия, циник, презирающий образование и декадентство. Для Буратино не существует женщины, и при этом он — воплощение потентности. Вечно эрегированный нос Буратино — символ его мужской состоятельности. Буратино смел, весел, беспринципен и при этом — неистребимо обаятелен. (Если бы из писателя Эдуарда Лимонова изъять половину его души, которую занял страдающий лирик Пьеро, то Лимонов был бы земным воплощением Буратино.)
«Было бы ошибкой воспринимать данные тексты как эссеистику в чистом виде. Перед вами, скорее, монологи персонажей из ненаписанного романа.
Герои язвят и философствуют, потом совершают какие-нибудь абсурдные, провокационные или даже антиконституционные поступки. В обычном романе это называется сюжетом.
«За кадром» книги остались, собственно, поступки. Поэтому читателю предлагается совершать их самостоятельно, по мере прочтения». Михаил Елизаров
Тогда еще не изобрели турецкие стройматериалы, лужковского образца дешевую мертвецкую косметику, с которой не реставрировать, а только в могилу опускать.
«Было бы ошибкой воспринимать данные тексты как эссеистику в чистом виде. Перед вами, скорее, монологи персонажей из ненаписанного романа.
Герои язвят и философствуют, потом совершают какие-нибудь абсурдные, провокационные или даже антиконституционные поступки. В обычном романе это называется сюжетом.
«За кадром» книги остались, собственно, поступки. Поэтому читателю предлагается совершать их самостоятельно, по мере прочтения». Михаил Елизаров
В конце семидесятых всюду царил вечный тлен – город покрывала волшебная архитектурная патина такого же бесценного образца, что встречается в Риме или Венеции. Стены за десятилетия естественно выцвели, все тона были бледны и потрясающе натуральны. Краска на крышах и водосточных трубах была правильного ржаво-рыжего цвета. Дороги еще не укатали асфальтом. Они были вымощены щербатым булыжником цвета замши.
«Было бы ошибкой воспринимать данные тексты как эссеистику в чистом виде. Перед вами, скорее, монологи персонажей из ненаписанного романа.
Герои язвят и философствуют, потом совершают какие-нибудь абсурдные, провокационные или даже антиконституционные поступки. В обычном романе это называется сюжетом.
«За кадром» книги остались, собственно, поступки. Поэтому читателю предлагается совершать их самостоятельно, по мере прочтения». Михаил Елизаров