admin

– Успокойтесь… Вы же знаете, что вам необходимы пилюли, ведь с Алисией было трудно, видит бог, – успокаивающим голосом говорил Сидней, высыпая себе на ладонь еще несколько штук.– Ну давайте, выпейте и эти…Он протянул Тилбери еще одну, встал и принес из бара бутылку сельтерской. Налил адвокату в стакан и дал запить. Тилбери проглотил и эти пилюли.– Теперь мне будет плохо, – тихо проговорил он. Зазвонил телефон.Сидней не шевельнулся, а Тилбери, кажется, не слышал, и телефон вскоре замолк. Теперь только с большим трудом Тилбери держался прямо, глаза его закрывались. Сидней достал из флакона еще несколько таблеток и снова протянул адвокату. Тот покачал головой, и тогда Сидней схватил его за горло, не сильно, но в чувствительном месте. Когда он отпустил Тилбери, тот раскрыл рот, чтобы вдохнуть воздуха.– Не стоит кричать. Если кто–нибудь войдет сюда, я скажу, что вы выпили это, потому что столкнули Алисию со скалы. Понимаете? Конечно, понимаете.– Я больше не стану пить, – сказал Тилбери и ударил Сиднея по руке, так что таблетки разлетелись по полу. Тилбери с усилием поднялся.Сидней снова схватил его за горло и несильно ударил рукой в нос, так, чтобы не пошла кровь.– Так, значит, вы не сталкивали Алисию? Ну, говорите.– Нет, – отвечал Тилбери так испуганно, что было невозможно определить, лжет он или нет.– Никто не поможет вам, Тилбери, и будьте уверены, вы выпьете все эти пилюли, – сказал Сидней, по–прежнему сжимая его горло левой рукой, достаточно сильно, чтобы не отпустить его, но и стараясь не оставить следов на коже. – Пейте, пейте, это самое простое и единственно приличное решение в вашем положении. Любовники решили покончить с собой оба… Или вы хотите, чтобы я сказал, как вы сами признались мне, что столкнули Алисию? Я заявлю, что пришел в четверть седьмого и обнаружил вас в жутком состоянии, принявшим сильную дозу снотворного, и вы сознались, что хотите покончить с собой, после того как сами убили Алисию.Теперь Сиднею придавали сил два обстоятельства: во–первых, он был уверен, что Тилбери действительно столкнул Алисию со скалы, а вовторых, он подумал, что ему не придется уже резать Тилбери вены, поскольку пилюли оказывали на того сильное воздействие. И Сидней посадил адвоката снова на диван.Тилбери дернулся и затих, руки его бессильно повисли. Вдруг он поднял на Сиднея глаза, полные ужаса.

Сидней посмотрел на людей в штатском, которые с интересом прислушивались к разговору:– Еще с прошлой пятницы я знал, что моя жена находится с ним, но хотел дать ей возможность вернуться по собственной воле. Поэтому ничего и не сообщил полиции.– А… как вы это узнали?– Я видел их в Брайтоне. Я не знал имени этого человека, но потом узнал.– Могу я спросить, каким образом?Сидней догадывался, что полиция узнала о Тилбери от Инес и Карпи.

Когда женишься, становишься бедным как бы автоматически, даже если берешь за себя девушку с приданым.

Сиднею всегда трудно было понять, почему многие люди предпочитают жить вместе, например, большие итальянские семейства; большинство исключений из этого правила имеют чисто экономические причины. Толпа раздражала его, люди, стоящие в очереди за билетами в кино, выводили его из себя. Их скопления, казалось, имеют какую-то недобрую цель, подобно скоплениям людей в армии. Многолюдство было противно его природе. По духу своему он был отшельником.

Когда он ушел, миссис Лилибэнкс надела фартук и вымыла посуду, затем поставила в раковину кастрюли, чтобы они отмокли. Она сочла, что на сегодня достаточно того, что ока вымыла тарелки, стаканы и приборы, и решила встать завтра до прихода миссис Хаукинз и, вымыв, убрать кастрюли. Миссис Лилибэнкс получила удовольствие от сегодняшнего вечера, проведенного с Сиднеем, и надеялась, что ему тоже понравилось, но все никак не могла забыть о том, с каким беспокойством он говорил об Алисии. Она видела, что что–то тут не так, и вспоминала, как Алисия поведала ей, что не уверена, хочет ли иметь ребенка от Сиднея. Может быть, все–таки стоило завести ребенка? Нет, миссис Лилибэнкс считала, что с такими чувствами вряд ли стоит заводить ребенка, хотя и не сочла себя вправе выступать в роли советницы. Видимо, Алисия уехала в приступе дурного настроения, иначе сообщила бы Сиднею, куда собирается отправиться и когда намерена вернуться. Миссис Лилибэнкс вспомнила о вспышке гнева у Сиднея в тот вечер, когда она вместе с Полк–Фарадейсами ужинал в их доме. «Ты бьешь уже, кажется, шестой или седьмой стакан!» – воскликнул он, когда Алисия уронила стакан, и тон его был свирепый. Алисия в свою очередь сказала за столом, что муза Сиднея больше не живет у них – да–да, что–то в этом духе. Это было не слишком тактично, и миссис, Лилибэнкс видела, как и разозлился, и одновременно сконфузился Сидней.Лучше всего быть любезной и с тем, и с другим и не вмешиваться в их дела.Уже собираясь спать и надев ночную рубашку и красный шерстяной пеньюар, миссис Лилибэнкс бросила последний взгляд на свою новую картину. Там была изображена желтая ваза с белыми розами, голубоватосиреневыми клематисами. Хотя она и производила неплохое впечатление, но уже казалась ей не столь удачной, как тогда, в пять часов, когда закончила ее. И не столь удачной, как если бы она всю свою жизнь посвятила живописи, а не только воскресенья.Говорят, искусство – это долготерпение, а жизнь так коротка!

И убийство Тилбери могло быть неправдой, потому что Тилбери мог сам покончить с собой, если б остался без работы, а он, без сомнения, потерял бы ее.– Сидней, позвольте сказать мне вам, что вы были исключительно терпеливы с нашей несчастной дочерью. Она слишком далеко зашла в своих фантазиях, она попала на край пропасти и уже не сумела удержаться… Я понимаю, что вам будет трудно, но все же, Сидней, может быть, вы какнибудь приедете к нам? Обязательно напишите нам, Сидней.– Конечно, миссис Снизам, я напишу вам, – обещал Сидней, признательный собеседнице за то, что она помогла ему завершить разговор. – Передайте мои соболезнования вашему мужу.– О, Господи, похороны… Церемония состоится завтра в одиннадцать часов, Сидней. В нашей маленькой церкви.– Спасибо, миссис Снизам, я буду завтра.– Приезжайте, мы будем ждать вас, – дрожащим голосом закончила миссис Снизам.Сидней положил трубку и вытер пот со лба. Вынув две монетки по полкроны, он положил их рядом с телефоном. Спустилась Карпи.– Я еду в Скотланд–Ярд, – сказал Сидней. – Большое спасибо за все, Карпи.– Вы зайдете еще, чтобы повидать Инес? Во всяком случае позвоните, хорошо?– Хорошо, – пообещал Сидней.Он еще не знал, что приготовил для него инспектор Хилл, и если бы не полицейский, Сидней предпочел бы немедленно вернуться домой – обдумать в тиши, что ему делать с его домом да и со всей своей жизнью вообще. Он поцеловал Карпи в щеку и сказал:– Спасибо, вы лучшие в мире друзья.– О, Сид, мы так любим вас. Знаете, вы непременно попадете в список знаменитостей. «Стратеги» обязательно станут бестселлером.

– Зачем вы пошли к Тилбери? – спросил инспектор, вернувшись.– Я хотел услышать от него, что же на самом деле произошло с Алисией.– Садитесь, мистер Бартлеби. Сидней сел. Инспектор тоже сел за свой стол.– И что же вам сказал мистер Тилбери?«А если Тилбери жив?» – подумал Сидней. А что если человек, который говорил с ним утром, получил приказ отвечать, что Тилбери умер (полиция может извиниться потом за ошибку), имея задание проверить, как будет вести себя Сидней.– Он сказал, что Алисия была в почти невменяемом состоянии в среду вечером. Что она выскочила из дома, а он пытался ее догнать. Она побежала в сторону моря, а он не успел помешать ей броситься вниз со скалы.– И вы поверили ему?– Да, я ему поверил, – сказал Сидней, поколебавшись какое–то мгновение.Инспектор Хилл внимательно посмотрел на него.– Вы что, ждали, что Тилбери признается в том, что столкнул вашу жену?– Нет. Я лишь хотел услышать правду. Я думал, что Тилбери знает ее, раз он был там.– Сколько времени вы пробыли в доме Тилбери?– Минут десять или четверть часа, не знаю.– Вы звонили мне от него?– Да, – сказал Сидней. Он сознавался неохотно, но если бы он звонил из автомата, телефонистка из Скотланд–Ярда услышала бы, как он нажал кнопку и как упал жетон, и могла бы об этом вспомнить. В конце концов, он уже сказал, дело сделано…– В каком настроении был мистер Тилбери? Он удивился, увидев вас?Возможно, миссис Хармон ему об этом сказала.– Да. Я думаю даже, он сперва испугался, – ответил Сидней.– Тилбери к тому же уже довольно много выпил. Рассказав мне все, он добавил, что боится потерять работу, если вся правда всплывет, а он, конечно, не знал, что она всплывет.Сидней подумал, что не испытывает ни малейшего чувства вины, – может, оттого во время рассказа у него не было виноватого вида. Во всяком случае, гораздо меньше, чем тогда, когда он говорил с кем–либо в первые дни после исчезновения Алисии. Видимо, Сидней уже хорошо поднаторел в этом деле.Инспектор покусывал свои губы с видом человека, очень хорошо понимающего, что ему больше ничего не прояснить в этом деле.– Он не говорил вам, что выпил снотворное? Что хочет покончить с собой?– Нет.– Вы угрожали ему? Говорили, что все расскажете в его конторе или что–то в этом роде?– Да нет, я и так знал, что все станет известно и без моего вмешательства.– Ясно… А почему вы не упомянули вчера, что были у Тилбери?– О… я наверняка упомянул бы об этом, но подумал, что Тилбери вчера привезут сюда. Я хотел сравнить его слова мне с тем, что он поведает вам, если бы… вы позволили мне сделать это или, может быть, сами рассказали.– Вы думали, нам он скажет что–то другое?– Возможно, что и нет. Нет. Тилбери отрицал то, что столкнул Алисию. Видимо, он никогда бы не сознался в этом.Сидней говорил совершенно спокойным тоном.– Гм. (Инспектор открыл стол и достал оттуда коричневую тетрадку Сиднея.) Наверное, вы хотите, чтобы я вернул вам это?Сидней встал, чтобы забрать тетрадку.– Да, спасибо, инспектор.В тот момент, когда он принимал из рук инспектора тетрадку, он подумал, что обязательно опишет в ней убийство Тилбери., сразу, по свежим следам, а тетрадка будет самым надежным местом, где это можно сделать.– Очень странная тетрадь, мистер Бартлеби. Боюсь, сегодня мне уже нечего сказать вам.Мистер Хилл встал, обошел стол и задумчиво посмотрел на Сиднея.Обвинитель, который ничего не может доказать, подумал Сидней. Инспектор, конечно же, подозревал, что он мог заставить Тилбери выпить пилюли. Сидней почти физически ощущал мысли инспектора. Словно тяжелая рука правосудия опустилась на его плечо… Только на деле руки правосудия на его плече не было, а вот инспектор протянул ему свою, и он пожал ее. Поведение инспектора было дружелюбным, видимо, потому что и позиция, им занятая, была таковой. Все здесь зависело от позиции.

Странно, зная человека совсем недолго, добиться такого сходства , тебе не кажется? Я слышала, что писателю будто бы труднее описать то место, которое он знает с детства, чем то, в котором живет всего три недели. Видимо, когда ты знаешь что-то очень давно, то перестаешь видеть конкретные детали.

Ян Александрович досадливо махнул рукой: – О русский врач, бессмысленный и беспощадный! Куда будить? Сам подумай, не дай бог, конечно, тьфу-тьфу, если бы ты лежал со сломанными ребрами, дренажами и на вытяжке, хотел бы ты, чтоб тебя будили?

Рандеву на границе дождя

Мария Воронова

Двоюродные братья Руслан и Макс не жаловали друг друга с детства. Во взрослой жизни их объединяло только одно – оба стали врачами. Но сейчас их сплотило другое: оба вынуждены жить в одной квартире и поневоле общаться. Но главное – оба несчастны в личной жизни. Руслан похоронил жену, а брак Макса, успешного психоаналитика, распадается. Вспыхнувшее чувство к удивительной девушке Христине Макс гонит от себя, надеясь склеить семейную лодку, а Руслан заслоняет своим телом бывшую любовницу, которой...

Ну а дальше логика элементарная: меня перестали обожать не потому, что я дурак и бездельник, а потому, что у жены другой мужик! Я великий человек и идеальный муж, просто жена изменщица, и вообще кругом враги!Бывает, человек настолько ничтожен, что поднять самооценку можно исключительно с помощью бреда, ухмыльнулся Макс, трезвый взгляд на себя не дает никаких шансов.

Рандеву на границе дождя

Мария Воронова

Двоюродные братья Руслан и Макс не жаловали друг друга с детства. Во взрослой жизни их объединяло только одно – оба стали врачами. Но сейчас их сплотило другое: оба вынуждены жить в одной квартире и поневоле общаться. Но главное – оба несчастны в личной жизни. Руслан похоронил жену, а брак Макса, успешного психоаналитика, распадается. Вспыхнувшее чувство к удивительной девушке Христине Макс гонит от себя, надеясь склеить семейную лодку, а Руслан заслоняет своим телом бывшую любовницу, которой...