Молодая была уже не молода.
Лёд тронулся, господа присяжные заседатели, лёд тронулся!
А может, вам еще ключ от квартиры, где деньги лежат?
Дело помощи утопающим — дело рук самих утопающих.
Вы ни пьете, ни курите, девушками не увлекаетесь... Зачем Вам деньги? Вы же не умеете их тратить.
Киса! Я давно хотел вас спросить как художник художника: вы рисовать умеете?
Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка.
Главное — не пытаться понять. Не мучить себя вопросами. Лучше подольше оставаться вот в таком отрешенном безразличии. Трудно. Страшно. И все равно не нужно думать. Надо только осторожно пошевелиться. Тело, кажется, слушается. При желании можно поднять руки. Пальцы сгибаются. Взгляд с удовольствием останавливается на окружающих вещах. Надо называть все подряд по складам: пли-та… плит-ка… Так, все правильно… Но на столе розоватая бумага, вспоротый конверт… Внимание! Опасность! Надо бежать, спиной к стене, ощупью, открыть дверь, потом запереть на один — нет, на два оборота. Теперь уже неизвестно, что происходит за этой дверью. Даже лучше не знать. А то, чего доброго, еще увидишь, как слова соскальзывают с бумаги, отделяются друг от друга, выстраиваются в ряд и в конце концов вычерчивают страшный силуэт.
Жизнь - обманщица. В детстве обещают чудеса, а потом...
Ведь в любом замысле есть успокоительная неопределённость. Ты властен над ним. Будущее нереально.