Мои цитаты из книг
Так мы и движемся, день за днём, бьёмся во всех битвах — внутренних и внешних — с несгибаемой яростью и решимостью. Все мы оказались там, где живёт теперь Сон, в месте, лишённом рациональной мысли, в мире, утратившем всякую связность.
16+ Семь городов… Древний континент, история которого теряется в глубинах тысячелетий. Завоевав его, малазанцы никогда не относились всерьез к легендам и верованиям местных племен. Власть Империи в Семи городах казалась им незыблемой, а пророчества о Дриджне, священном возмездии, – очередными слухами. Вплоть до страшной ночи, когда слухи вдруг превратились в зловещую реальность. Оправившись от «семиградского удара», Империя начинает мстить. На континенте высаживается армия под командованием...
Это знание стало для убийцы шёпотом безумия. Только одно чувство заставляло Калама дрожать от ужаса: беспомощность. Не та беспомощность, которую дают плен или пытки, – и то и другое было ему не внове, и убийца знал, что пытки могут сломить всякого – каждого. Но это… Калам боялся ничтожности, неспособности на что-то повлиять, изменить мир за пределами собственной плоти.
16+ Семь городов… Древний континент, история которого теряется в глубинах тысячелетий. Завоевав его, малазанцы никогда не относились всерьез к легендам и верованиям местных племен. Власть Империи в Семи городах казалась им незыблемой, а пророчества о Дриджне, священном возмездии, – очередными слухами. Вплоть до страшной ночи, когда слухи вдруг превратились в зловещую реальность. Оправившись от «семиградского удара», Империя начинает мстить. На континенте высаживается армия под командованием...
Громкий лай разорвал воздух, когда историк рысью подъехал к группе офицеров в авангарде. Он с удивлением увидел, что среди виканских псов прыгает маленькая комнатная собачка, её некогда ухоженная длинная шёрстка свалялась и сбилась в колтуны.
– Я-то думал, этого таракана давно уже переварил кто-нибудь из псов, – заметил Дукер.
– А я уже жалею, что не переварил, – ответил Лист. – От лая уши болят. И только посмотрите – скачет так, будто заправляет стаей.
– Может, и заправляет. Умение себя поставить, капрал, часто имеет значение, которое не стоит недооценивать.
16+ Семь городов… Древний континент, история которого теряется в глубинах тысячелетий. Завоевав его, малазанцы никогда не относились всерьез к легендам и верованиям местных племен. Власть Империи в Семи городах казалась им незыблемой, а пророчества о Дриджне, священном возмездии, – очередными слухами. Вплоть до страшной ночи, когда слухи вдруг превратились в зловещую реальность. Оправившись от «семиградского удара», Империя начинает мстить. На континенте высаживается армия под командованием...
Я ненавижу себя, но он ненавидит всех остальных. Кто из нас утратил больше?
16+ Семь городов… Древний континент, история которого теряется в глубинах тысячелетий. Завоевав его, малазанцы никогда не относились всерьез к легендам и верованиям местных племен. Власть Империи в Семи городах казалась им незыблемой, а пророчества о Дриджне, священном возмездии, – очередными слухами. Вплоть до страшной ночи, когда слухи вдруг превратились в зловещую реальность. Оправившись от «семиградского удара», Империя начинает мстить. На континенте высаживается армия под командованием...
Калам в ответ только хмыкнул. Таких людей он знал. Храбрились они, только пока числом превосходили жертв, а доблестью полагали возможность задавить и запугать беспомощных жертв. Таких созданий в мире было полно, и когда в стране началась война, для них наступило раздолье. Такова жестокая тень всякой благородной борьбы.
16+ Семь городов… Древний континент, история которого теряется в глубинах тысячелетий. Завоевав его, малазанцы никогда не относились всерьез к легендам и верованиям местных племен. Власть Империи в Семи городах казалась им незыблемой, а пророчества о Дриджне, священном возмездии, – очередными слухами. Вплоть до страшной ночи, когда слухи вдруг превратились в зловещую реальность. Оправившись от «семиградского удара», Империя начинает мстить. На континенте высаживается армия под командованием...
– То, что я вижу, – это всецелый контроль или только иллюзия такового?
Лицо капрала слегка дрогнуло.
– Иногда это одно и то же. В смысле результатов. Единственное различие – так, по крайней мере, говорит Колтейн – в том, что, когда доходит дело до кровопролития, иллюзии распадаются на куски, а настоящее, неподдельное – впитывает удар.
16+ Семь городов… Древний континент, история которого теряется в глубинах тысячелетий. Завоевав его, малазанцы никогда не относились всерьез к легендам и верованиям местных племен. Власть Империи в Семи городах казалась им незыблемой, а пророчества о Дриджне, священном возмездии, – очередными слухами. Вплоть до страшной ночи, когда слухи вдруг превратились в зловещую реальность. Оправившись от «семиградского удара», Империя начинает мстить. На континенте высаживается армия под командованием...
– Панек. Послушай дядю внимательно. Вас наказали не за то, что вы не слушались. Послушай – это тяжело, я знаю, но попробуй понять. Они сделали тебе больно потому, что могли, потому, что рядом не оказалось никого, кто сумел бы их остановить. Твой отец попытался бы – он наверняка и пытался. Но, как и ты, он был беспомощен.
16+ Семь городов… Древний континент, история которого теряется в глубинах тысячелетий. Завоевав его, малазанцы никогда не относились всерьез к легендам и верованиям местных племен. Власть Империи в Семи городах казалась им незыблемой, а пророчества о Дриджне, священном возмездии, – очередными слухами. Вплоть до страшной ночи, когда слухи вдруг превратились в зловещую реальность. Оправившись от «семиградского удара», Империя начинает мстить. На континенте высаживается армия под командованием...
«Никто из тех, кто вырос среди книг и свитков, не сможет описать мир, — сказал ему как-то Келланвед, — поэтому я назначаю тебя Императорским историком, солдат». «Император, я ни читать, ни писать не умею». «Незасорённый разум! Прекрасно».
16+ Семь городов… Древний континент, история которого теряется в глубинах тысячелетий. Завоевав его, малазанцы никогда не относились всерьез к легендам и верованиям местных племен. Власть Империи в Семи городах казалась им незыблемой, а пророчества о Дриджне, священном возмездии, – очередными слухами. Вплоть до страшной ночи, когда слухи вдруг превратились в зловещую реальность. Оправившись от «семиградского удара», Империя начинает мстить. На континенте высаживается армия под командованием...
Солдат должен научиться носить все виды брони, и пока он остаётся в профессии, этого хватает. О боги, не думаю, что смогу сохранить рассудок, если наступит мир!
16+ Семь городов… Древний континент, история которого теряется в глубинах тысячелетий. Завоевав его, малазанцы никогда не относились всерьез к легендам и верованиям местных племен. Власть Империи в Семи городах казалась им незыблемой, а пророчества о Дриджне, священном возмездии, – очередными слухами. Вплоть до страшной ночи, когда слухи вдруг превратились в зловещую реальность. Оправившись от «семиградского удара», Империя начинает мстить. На континенте высаживается армия под командованием...
У солдат вовсе нет воображения, а значит, они способны преподносить удивительные сюрпризы.
16+ Семь городов… Древний континент, история которого теряется в глубинах тысячелетий. Завоевав его, малазанцы никогда не относились всерьез к легендам и верованиям местных племен. Власть Империи в Семи городах казалась им незыблемой, а пророчества о Дриджне, священном возмездии, – очередными слухами. Вплоть до страшной ночи, когда слухи вдруг превратились в зловещую реальность. Оправившись от «семиградского удара», Империя начинает мстить. На континенте высаживается армия под командованием...