Подобные богатства следовало заботливо беречь, охотников за чужим добром хватает всегда и во все времена.
- Сергей уже не приедет... - сказала Вера. - Я с вами, мама, в комнате на диванчике лягу. Чтобы не страшно было. - Ложись... - согласилась свекровь. - Только мне после Душанбе уже ничего не страшно.
В доме было тихо, только лунный свет, пробиваясь сквозь не занавешенные верхние стекла, заливал комнату голубоватым светом. Раскрытое Евангелие лежало на столе и, едва отец Федор включил лампу, сразу увидел слова: "Он говорил им: а вы за кого почитаете меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты Христос, Сын Бога Живаго..."
Уже не первый раз выпадало Петру Ухову везти паломников, и каждый раз, когда случалось это, поднималась в нем злоба. Причины ее были непостижимы.
- У тебя язык-то, Георгий Макарович, как портки на заборе, треплется...
Он создавал мелодии из ненависти, извращений и боли, и они приходили к нему, подпрыгивая в такт песне, надеясь, что он позволит им подпевать.
У тебя хорошее лицо. [...] И хорошие глаза. Ты будешь классной старухой. У старых дам самое главное – глаза. И из тебя выйдет старуха с чудесными глазами, в них всегда будет играть смешинка. Как будто ты так и норовишь вляпаться в какую-нибудь историю.
– Ты знаешь, что люди платят большие деньги за слегка обшарпанную мебель? Как же они называются? Вещи, побывавшие в переделках? Вещь, у которой есть прошлое, гораздо интереснее, чем сошедший с конвейера новехонький безликий товар без единой царапинки.
когда с тобой происходит что-то по-настоящему плохое, тебе нужно, чтобы об этом узнали другие люди. Ты не дерево, которое падает на землю в глухом лесу, и ни кто не слышит треска его ветвей.
Дети всегда узнают правду о родителях.