Все живое производит отходы. Жизнь — вообще сплошные затраты, риск и вечный вопрос, куда девать мусор...
Секс и лицемерие как кофе и сливки — всегда вместе.
Бывает ощущение, когда даже сквозь сон ты чувствуешь на себе чей-то взгляд. Спишь вроде бы, а сквозь сон понимаешь – смотрит. На тебя. Не самое приятное чувство на свете. Хочется поскорее избавиться от него, да никак не получается. Лежишь и мучаешься: то ли это тебе снится, то ли рядом кто-то есть.
Правильно говорят: не человек делает имидж, а он человека!
Милосердие – это роскошь. Слабость, которую мы не имеем права себе позволить на текущем этапе войны…
не важно, каким именем назвать компьютер, все равно речь идет о груде кристалов памяти, логических модулях, болтах и гайках… Скорми ему программу под Чингисхана, получишь тактический вычислитель, даже если его привычной работой была играна бирже или управление хозбытовой канализацией.
Однако первый голос не сдавался и ожесточенно спорил, дескать, по такой логике получается, что человек – это всего лишь кости с мясом, завернутые в волосатую шкуру; воспитай его правильно, и получишь хоть дзен-буддистского монаха, хоть кровожадного Аттилу с замашками работорговца.
В таком случае кто мы такие вообще – ты, я, он?..
...глаза по выразительности не уступали кнопкам лифта.
Единственным моим новым другом стал кот, наделенный обычным для котов свойством избегать людей, которые кошек любят, и попадаться тем, кто их не переносит.
В верхнем этаже имелась ещё одна столовая, в которой обедали только члены ЦИК. Впрочем, туда мог входить кто хотел. Здесь можно было получить хлеб, густо смазанный маслом, и любое количество стаканов чая.
Какой-то броневик всё время медленно двигался взад и вперёд, завывая сиреной. На каждом углу, на каждом перекрёстке собирались густые толпы. Горячо спорили солдаты и студенты. Медленно спускалась ночь, мигали редкие фонари, текли бесконечные волны народа… Так всегда бывало в Петрограде перед беспорядками.