— Так когда же свадьба? — жизнерадостно поинтересовалась я.
Фели вытянула голову, словно свинья при звуке помоев, льющихся в корыто.
Ее вопль зародился где-то в глубине горла и протрубил воздушной тревогой.
— Отееееееец!
Потом он угас и сменился слезами. Меня всегда завораживало, как моя сестра превращается из королевы красоты в ведьму, не успеешь и глазом моргнуть.
Полагаю, мне следовало сказать что-нибудь вежливое, успокаивающее. Но я этого не сделала. ... Я поступила так, как сделала бы любая разумная девочка в моих обстоятельствах: драпанула.
Почему, подумала я, <...> проще всего лгать там, где в деле замешаны чувства?
Я создала яд, который в достаточных количествах может убить слона. Что он может сотворить с нахальной сестрой, жутко представить.
Слова «на самом деле», как и их родственники «откровенно говоря», должны сами по себе быть для людей знаком, что сейчас последует откровенная ложь, но почему-то это не так.
Я всегда могла пустить слезу в случае необходимости. Что, черт побери, со мной произошло? Я становлюсь черствее? Вот что значит двенадцать лет?
Полагаю, когда люди женаты сто лет, они начинают совпадать друг с другом, как части одного целого.
Человеческое воображение способно на все, когда ему позволяют самостоятельно заполнить пробелы.
Без сомнения, у неё был выдающийся голос. Казалось, он льётся откуда-то из глубин её тела; откуда-то из района почек, предположила я.
Почему люди всегда цитируют «Гамлета», когда хотят казаться умными?