Анна Сергеевна долго разглядывала, как я наливаю чай из чашки в блюдце, потом дую на него, потом подношу ко рту. И когда я уже стал пить, вдруг сказала:
– Так пили чай до революции только лавочники.
Я чуть не поперхнулся чаем.
– Кто? – сказал я. – Кто так пил?
– Необразованные люди! Простые! – сказала Анна Сергеевна. – Лавочники, купцы, крестьяне.
Больше всего не свете я боялся, что меня опять начнут записывать во Дворец культуры Павлика Морозова. Мама между тем в припадках бессильного гнева угрожала мне то бальными танцами, то клубом интернациональной дружбы, то даже зоологическим кружком.
Странное впечатление у меня осталось от этой книжки. Начала с восторгом: «О! По волнам моей памяти». Да, конечно, помню, как ребенком перед первым телевизором сетку передач рассматривала… А потом этот мальчик Лева казался мне все странноватее и странноватее. Лужа посреди двора, вследствие его игры в запруду, около стены все перекопано, огромная яма во дворе и чуть не повреждённый кабель. Зачем? Праздники – не нужны, дети – не нужны, поздравить маму – напряг. Что-то ни ума, ни доброты от этого мальчика…. И хотя автор рассказов мой ровесник, я была совершенно другим ребенком, и я хорошо помню свое детское мировосприятие мира. Изрядно отличалось! Так что с книжкой у меня не сложилось. И еще! В московских библиотеках не было Майн Рида и Купера? Но я в детстве перечитала их именно в библиотечном варианте, правда, не в Москве.
У Кушнера есть стихи о том, что ни один взрослый смельчак не вынесет такого страха, который ребенок выдерживает во время контрольной. Детство – огромное увеличительное стекло. У детства глаза велики.
У холодильников, если кто не знает, ток переменный. В связи с этим холодильники, особенно старые, очень любят помолчать-помолчать, а потом вдруг как заговорить!..Делают они это совершенно как люди, только не простые люди, а сумасшедшие (иногда даже буйно помешанные). Когда холодильник начинает говорить после непродолжительного молчания (за время которого все, впрочем, привыкают к тишине, потому что к хорошему привыкаешь быстро) - он сначала трясется, потом заикается и плюется, а потом сразу берет высокую истеричную ноту. И только после этого успокаивается и начинает ровно гудеть о чем-то своем.
Лева сидел на табуретке. по утрам он не курил. просто любил сидеть и смотреть на свой двор. во дворе было все так же, как и в детстве. только люди были другие. совсем другие. никого не осталось.
Ваша овца, конечно, красивенькая, но моя овечка была еще и счастливой. [...] Они ведь были рядом с младенцем Иисусом, а это для них такое счастье!
Коровка красивая, очень красивая...Только она неправильная. Моя была гордой. [...] Она знала, что это в ее хлеве родился Иисус. Разве этим не стоит гордиться?
Мой ангел... [...] он был самым важным ангелом. Ведь Бог послал его к младенцу Иисусу.
Можно учиться не только по книгам и в школе, можно познавать всякие предметы и явления, наблюдая их и изучая во время прогулок...