Мои цитаты из книг
- Ты прямо как тамагочи! - рассмеялся Лев. - Не поговоришь с тобой один вечер - капризничать начинаешь! - Я и есть тамагочи, - серьезнее не бывает сказал дед Антонио. - Принцип тот же: не обращаешься ко мне - улечу на другую планету. Да и все мы тамагочи, Лев... чахнем от невнимания.
Новый роман Евгения Клюева, подобно его прежним романам, превращает фантасмагорию в реальность и поднимает реальность до фантасмагории. Это роман, постоянно балансирующий на границе между чудом и трюком, текстом и жизнью, видимым и невидимым, прошлым и будущим. Роман, чьи сюжетные линии суть теряющиеся друг в друге миры: мир цирка, мир высокой науки, мир паранормальных явлений, мир мифов, слухов и сплетен. Роман, похожий на город, о котором он написан, - загадочный город Москва:...
Знание - это не то, сколько книг прочитал, сколько выставок посмотрел, в скольких событиях поучаствовал... Но понимание такое после придет - после того, как мы все книги прочитаем, все выставки посмотрим, во всех событиях поучаствуем, - и в один прекрасный день нам станет ясно: дело не в этом.
Новый роман Евгения Клюева, подобно его прежним романам, превращает фантасмагорию в реальность и поднимает реальность до фантасмагории. Это роман, постоянно балансирующий на границе между чудом и трюком, текстом и жизнью, видимым и невидимым, прошлым и будущим. Роман, чьи сюжетные линии суть теряющиеся друг в друге миры: мир цирка, мир высокой науки, мир паранормальных явлений, мир мифов, слухов и сплетен. Роман, похожий на город, о котором он написан, - загадочный город Москва:...
Что такое, скажем, литература, если не иное измерение ? Мы читаем литературный текст, погружаясь в него полностью: мы живем в нем, мы знаем, что в этой системе координат возможны вещи, которые невозможны за ее пределами. И почти у каждого – или просто у каждого – есть прочный навык ускользания туда, в ту реальность.
Новый роман Евгения Клюева, подобно его прежним романам, превращает фантасмагорию в реальность и поднимает реальность до фантасмагории. Это роман, постоянно балансирующий на границе между чудом и трюком, текстом и жизнью, видимым и невидимым, прошлым и будущим. Роман, чьи сюжетные линии суть теряющиеся друг в друге миры: мир цирка, мир высокой науки, мир паранормальных явлений, мир мифов, слухов и сплетен. Роман, похожий на город, о котором он написан, - загадочный город Москва:...
Нас, уже обманутое поколение, обмануть практически невозможно.
Новый роман Евгения Клюева, подобно его прежним романам, превращает фантасмагорию в реальность и поднимает реальность до фантасмагории. Это роман, постоянно балансирующий на границе между чудом и трюком, текстом и жизнью, видимым и невидимым, прошлым и будущим. Роман, чьи сюжетные линии суть теряющиеся друг в друге миры: мир цирка, мир высокой науки, мир паранормальных явлений, мир мифов, слухов и сплетен. Роман, похожий на город, о котором он написан, - загадочный город Москва:...
Только сам режим может разрешить людям играть в антирежимные игры.
Новый роман Евгения Клюева, подобно его прежним романам, превращает фантасмагорию в реальность и поднимает реальность до фантасмагории. Это роман, постоянно балансирующий на границе между чудом и трюком, текстом и жизнью, видимым и невидимым, прошлым и будущим. Роман, чьи сюжетные линии суть теряющиеся друг в друге миры: мир цирка, мир высокой науки, мир паранормальных явлений, мир мифов, слухов и сплетен. Роман, похожий на город, о котором он написан, - загадочный город Москва:...
Блаженны нищие духом – и блаженны, пусть в меньшей степени, нищие ухом, которые и не ведают, в какие дебри может завести язык, которые вовсе не слышат доброй половины смыслов в доброй половине слов! Они просто открывают рты – и говорят, точно так же как открывают те же рты – и едят… А язык – деликатная штука, правда, знают об этом немногие – горстка хороших поэтов.
К чему ведут привычные стереотипы мышления и восприятия художественной литературы? Автор книги в остросюжетной форме демонстрирует нам те парадоксальные ситуации, в которые попадает герой, пытаясь найти "здравый смысл" в классических произведениях, исходя лишь из привычных, бытовых представлений. Приключения героя служат поводом для серьезного разговора о природе художественной условности, о сложных взаимоотношениях между реальной и художественной действительностью. В самом начале автор обещает:...
– Так-то оно так, но все, что «имеет место быть» существует лишь постольку, поскольку не существует другого. Существующее существует ценою несуществующего. А то, в свою очередь, всегда находится где-нибудь поблизости, рядышком. И граница между ними совсем узенькая – гораздо уже, чем Вы думаете! Если, конечно, Вы вообще думаете о таких вещах… Но вот что интересно: достаточно малейшего перекоса, малейшего перевеса одного из обстоятельств – и все сразу изменится, пойдет по-другому. Несуществующее займет место существующего и будет существовать. И с Вами никогда не произойдет того, что должно было бы произойти, не случись этого малейшего перекоса. Есть такой миг, когда все возможности равноправны и каждая из них начеку – и каждая только и ждет своего часа…
К чему ведут привычные стереотипы мышления и восприятия художественной литературы? Автор книги в остросюжетной форме демонстрирует нам те парадоксальные ситуации, в которые попадает герой, пытаясь найти "здравый смысл" в классических произведениях, исходя лишь из привычных, бытовых представлений. Приключения героя служат поводом для серьезного разговора о природе художественной условности, о сложных взаимоотношениях между реальной и художественной действительностью. В самом начале автор обещает:...
Это ведь самое милое дело - строить предположения о том, чего нет, или о том, чего не знаешь.
К чему ведут привычные стереотипы мышления и восприятия художественной литературы? Автор книги в остросюжетной форме демонстрирует нам те парадоксальные ситуации, в которые попадает герой, пытаясь найти "здравый смысл" в классических произведениях, исходя лишь из привычных, бытовых представлений. Приключения героя служат поводом для серьезного разговора о природе художественной условности, о сложных взаимоотношениях между реальной и художественной действительностью. В самом начале автор обещает:...
Как бы там ни было, ты все равно не имеешь права вынимать мое Азовское море из моей системы представлений, помещать в твою и там понимать.
К чему ведут привычные стереотипы мышления и восприятия художественной литературы? Автор книги в остросюжетной форме демонстрирует нам те парадоксальные ситуации, в которые попадает герой, пытаясь найти "здравый смысл" в классических произведениях, исходя лишь из привычных, бытовых представлений. Приключения героя служат поводом для серьезного разговора о природе художественной условности, о сложных взаимоотношениях между реальной и художественной действительностью. В самом начале автор обещает:...
Ты есть. И то, что ты есть, накладывает на тебя очень большие обязательства по отношению к нам - тем, кого нет...
К чему ведут привычные стереотипы мышления и восприятия художественной литературы? Автор книги в остросюжетной форме демонстрирует нам те парадоксальные ситуации, в которые попадает герой, пытаясь найти "здравый смысл" в классических произведениях, исходя лишь из привычных, бытовых представлений. Приключения героя служат поводом для серьезного разговора о природе художественной условности, о сложных взаимоотношениях между реальной и художественной действительностью. В самом начале автор обещает:...