«Или, может быть, он, Мальке, как и подобает герою, изберет лучшую долю, то есть молчание?»
и надо всем этим небо, небо до тошноты
Она состояла из кожи, костей и любопытства.
Не все определяется пропорциями. А в душу я к нему не заглядывал. О чем он думал, слышно не было.
Разве есть истории, которые кончаются?
Боль ‒ движущая сила истории.
А я ненавижу исповеди, ненавижу жертвы. Ненавижу догмы и вечные истины. Я ненавижу однозначность.
" необходимыми объявляют вещи по большей части излишние" Сенека
— Скажите, Веро, вы были когда-нибудь в Андернахе на Рейне? — А вы были когда-нибудь в Хапарандо, господин штудиенрат Штрауш? (Она всегда так говорит, погода здесь не при чем — это не от насморка) — Скажите, Веро, почему вы, собственно, не удаляете полипы в носу? — А почему вы их не выращиваете?
Сравнить следовало и другие случаи (иосифовский комплекс Наполеона, например) и поставить вопрос: от чего был бы избавлен мир, если бы кайзерско-королевская экзаменационная комиссия Венской академии художеств не провалила Гитлера, который, собственно, хотел стать художником, а... Ведь наш народ этого не выносит - ходить в отвергнутых, в обиженных, в неудачниках. Их полно, и они жаждут мести. Они выдумывают себе врагов и истории, в которых их выдуманные враги действительно фигурируют и уничтожаются. Они прямолинейно думают пулемётом. Они варьируют смерть всегда одного и того же противника. Они малюют на своих зеркалах для бритья слово "революция". Из книг они вычитывают всегда только самих себя. И переливают из пустого в порожнее. И не забывают того маленького, большой давности "нет". И холят свое темное хотение. И хотят искоренить, отомстить, положить конец.