— Я стою в темноте, — сказала Крисания, и ее чистый, нежный голос зазвучал над толпой вместе со звонкими песнями жаворонков, — но я чувствую на своем лице тепло и знаю, что стою лицом к солнцу. И я вижу солнце, хотя мои глаза навеки покрыл мрак. Способность видеть может утратить и тот, кто слишком долго глядит на солнце, и тот, кто слишком долго живет в темноте.
Человек привыкает к страху,который постепенно становится неотъемлемой его частью.
Внутренняя боль намного лучше пустоты.
Ничто так не льстило простолюдинам, как то, что рыцарь может внезапно пасть еще ниже, чем они сами.
Родной дом не должен меняться, он обязан стоять и ждать тебя, пока ты не вернешься из чужих краев. Дом, в конце концов, это нечто такое, о чем ты можешь сказать самому себе: «Боги! Да тут все выглядит точно так, как и прежде!», а вовсе не: «Боги! Да тут вес имеет такой вид, словно резвились шесть миллионов драконов!».
– Думай хорошенько, прежде чем чего-то желать, – сказал он тихо. И замолчал.
Смотреть надо вперед, а не назад. Отдадим честь прошлому, взяв из него то доброе и грустное, что сделало нас такими, каковы мы есть. Но более оно над нами не властно...
– Он владеет моим сердцем, но сам он – мой подданный.
Но, как говорит мой народ, — слишком темна ночь, чтобы еще и закрывать глаза..
Присмотрись ко всему, что есть на свете большого и даже великого, и увидишь, что все это состоит из маленьких частиц, сложенных вместе...