Шампанское - лучший ответ на все вопросы, а праздник - последний оплот против работы.
Благородно ли мы поступаем, когда встаем с постели, заранее зная, что за этим последуют большие неприятности? Низко ли мы ведем себя, отправляясь в постель, чтобы забыться мирным - а иногда и вечным - сном и распрощаться со всем, что отравляло нам существование? Вот в чем вопрос!
Халявщики… Подумать только, раньше таких людей, как мы, называли ласточками… Н-да, утратили мы былой лиризм.
... реальность — она всегда намного проще фантазий и намного скучнее, чем тебе кажется.
Видимо, поэтому вы и избрали для себя ночь — она двойственна, она дарит вам одновременно и убежище, и простор для действий.
Для нас второе лицо человека, его вторая, тайная жизнь — это его день.
Работа! Да какая может быть работа, если с самого детства гуманитарный курс противоречил математическому? Если мечты не сопрягались с точными науками. Если непонятно, за что любить жизнь, когда видишь другую — в кино. Если не остается ничего, кроме ожидания синих утренних часов, вместо длинных чудесных вечеров. Работа.
Я не пытаюсь предсказывать собственное будущее, – ответил Влади. – Это, конечно, огромное искушение, однако слишком уж большое разочарование приходится испытывать, когда знаешь, что тебя ждет, но при этом не в силах что‑либо изменить.
Я как будто сижу в ярко освещенной комнате, в которой есть окно и дверь. Я смотрю в окно и вижу, что за ним темнота. Она будет там всегда. Это не ночная тьма, но нечто более темное, что будет длиться вечно. Это космическая чернота, лежащая между мирами. Я знаю, где‑то по‑соседству есть другие комнаты, подобные этой. Но понятия не имею, в каком направлении следует двигаться. Если я выйду за дверь, я стану частью этой черноты, она окружит меня со всех сторон. И никогда больше я не смогу вернуться сюда или войти куда‑либо еще. Дело даже не в том, что я не могу выйти, а в том, что я не хочу даже думать, что меня ждет снаружи. Факт сознания того, что это существует, равносилен возможности оказаться там. Я знаю, выход туда расширит мои возможности, но как именно и насколько – неизвестно. Я похож на цыпленка внутри скорлупы, я не испытываю желания разбивать ее, пока мне не придется это сделать.
Приходится заново открывать элементарные принципы, добро и зло, хорошее и плохое. В то время как между хорошим и неплохим уже имеется целый мир.