Отпуск… как много в этом звуке для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось. И ведь правда, друзья мои, разве может какой-нибудь немец, англичанин или японец несколько дней в году отрываться так, чтобы потом приходить в себя одиннадцать месяцев? Кто из нас с вами не пил водку под палящим солнцем Египта или не просил турецких аниматоров спеть «Подмосковные вечера» душной антальской ночью? А рыцарские турниры на родине корриды, где мы дружно вопим: «Шайбу, шайбу»? А несчастные католические священники в Ватикане, которые лихорадочно начинают молиться, когда мы, дыхнув на них перегаром, нетрезвым голосом требуем подвести нас к иконе «Неупиваемая чаша»? А бедные жители Канарских островов, которых, как дятлы, долбим: «Где у вас тут канарейки гнездятся?» Что, нахлынули воспоминаньица? Потянуло на отдых?
Мститель выпускает на свободу чудовище, пожирающее даже то, что ему дорого.
– Если ты пророк, – сказал Фелл, – то должен знать, чем кончится эта война. Будет ли жить мой народ?
– Кто будет, а кто и нет. Не все так просто, юноша. Прошлое одно, а будущих мириады, хотя прошлое иногда может быть чьим-то будущим. Поломай-ка голову над этой загадкой! – Лицо старика смягчилось. – Не хочу сбивать тебя с толку, но знания, собранные за двадцать твоих жизней, не изложишь в отпущенное нам время. Скажу так: я знаю, чему следует быть, знаю, что могло бы случиться. Поэтому я предсказываю с уверенностью, что может произойти, но не могу сказать, что случится на самом деле.
Изучи того, кто командует вражеской армией, ибо он – ее сердце и мозг. Тело может быть крепким, несокрушимым, но слабые сердце и мозг приведут его к поражению
-Только глупцы любят войну - или те, что в глаза ее не видели. Вся беда в том, что выжившие забывают об ужасах и помнят только восторг, испытанный ими в бою. Они делятся своей памятью с другими, и тем тоже хочется.
Что же это такое - мужчина? Это тот, кто встает, когда жизнь собьет его с ног. Тот, кто грозит кулаком небесам, когда буря губит его урожай, - и засевает поле снова. Снова и снова. Мужчину не могут сломить никакие выверты судьбы. Быть может, он никогда не одержит верх - зато он может с гордостью смотреть на себя в зеркало. Как бы низко он ни стоял, кем бы ни был - крестьянином, крепостным или нищим, - победить его нельзя.
нельзя делать ставку на нестабильные ценности, такие как внешность и мнение окружающих.
— Удовольствие от боли и грязи порой несказанно выше, чем приторно-сладкое наслаждение вкусным, нежным или ароматным. Я — гедонист — истинный ценитель тончайших переживаний души и тела.
трудно не пропустить момент, когда удовольствие утомляет и становится неприятным. И тогда приходится придумывать другое удовольствие, которое избавит от приобретенного таким образом дискомфорта. Замкнутый круг.
— А если она… ну…сама разочаровываться во мне начнет…
— Держи ее в тонусе.
— То есть?
— Мексиканский душ.
— Что это?
— Не бойся, в Мексику ее везти не обязательно. Это такой метод привязывания к себе. Вот ты когда цветочки покидаешь ей в окно, а потом потеряешься — это уже маленький пример такой техники. Заводишь эмоционально и обдаешь холодной водой. Если бы вы вместе работали, можно было бы чередовать признания в любви с полным игнорированием. В меру, конечно.