— Повернись чуток, — попросил Артем. — Зачем еще? Тогда без лишних слов он развернул ее за плечи. — Вот так. А то нимб и крылья плохо видно!
— Хорошая змея атакует не чаще двух раз в месяц. Она находит слабое место, жалит наверняка и празднует свою победу молча,
Нет смысла делить землю по квадратным метрам. Каждый может владеть всем миром одновременно с другими. Они не осознают это потому, что из ясности ума, жизненного опыта и приобретенной силы не смогли синтезировать мудрость. Они должны искать и найти направление. Но они слишком заняты борьбой, чтобы остановиться, оглядеться и понять, как наиболее правильно использовать эту силу.
— Жизнь дана вам как дар, как пустой сосуд — наполните ее достойным содержанием.
— Книжный червь, источивший тысячу умных книг, не станет мудрым, он станет жирным. Источник мудрости он превратит в навоз, так как у него нет понимания того, что еще с этим можно сделать. Владеющий знанием часто не обладает пониманием. Эти знания подобны заученному шифру — память занята, а толку никакого. Он может быть неплохим теоретиком, но в реальной жизни, на практике, он реагирует как глупец, потому что его непонимание никуда не делось — оно лишь оказалось запачканным бумажной пылью. Столкнувшись с неожиданной ситуацией, такой «знаток» будет действовать исходя из своего невежества. Мудрый человек — его полная противоположность, он не перегружен информацией. Его глаза не застилает пелена псевдоясности, он открыт и искренен, у него ясное зрение, его реакции непосредственны и спонтанны. Он живет в настоящем, осознавая происходящее вокруг. Его поступки рождаются из этого осознавания, в его делах видна мудрость. Знание поверхностно, а мудрость глубока.
Мораль — это свод правил для тех, кто не хочет или не может разобраться в сути вещей. Готовая таблица умножения. Считать лень — бери и пользуйся.
Капище было залито серебристым лунным светом, лившимся через «небесное око», или «глаз грозы», как называют еще это редчайшее явление природы. После тьмы непогоды мне показалось, что попал в солнечный полдень. Я увидел алтарь с распростертым на нем телом Антона Урманова и Геннадия — Белого кама — с воздетыми к статуе бога руками, державшими длинный узкий клинок.
иногда что знать, что не знать — не меняет дела.
Должна же быть у народа какая-то характерная и всеопределяющая черта. Для начала он попытался узнать у тех, кто воюет, или просто местных жителей (хотя, как уже было сказано, «простые местные» здесь легко превращались в «непростых боевиков»), чего они собственно хотят. И пришел в недоумение. Никто из них ничего не мог толком объяснить. От импульсивных он слышал: «Чтоб вы все сдохли», от зрелых: «Чтоб вы все ушли», от мудрых: «Чтоб войны не было». При этом, что конкретно даст им эта мифическая независимость, никто не мог объяснить. Ислам? Вот вам ислам. Чеченский язык? Да кто ж спорит! Шариат, совет старейшин, многоженство? Так все это и при советской власти существовало – пусть и не всегда гласно, но ведь никто не жаловался. А может, вы хотите суверенитет, чтобы самостоятельно вести торговлю? А что продавать будете? Козью шерсть? Ага. На этом, конечно, далеко уедешь. А может, нефть? Да сами же прекрасно понимаете, что не будет здесь никогда Арабских Эмиратов. Ну вот. Вы же – пастухи, охотники и воины. Горцы одним словом. Может, курорты понастроите? И кто сюда будет приезжать? Не смешите мои сапоги. Представить Чечню в качестве курорта Косте было так же сложно, как Россию без воровства, пьянства и взяточничества. Что касается ненависти к русским, то, во-первых, она никак не объяснялась (кроме все той же верности идеалам Шамиля и ненависти к любившему перемещать народы Сталину), то есть носила иррациональный первобытный характер. Во-вторых, плохо скрывалась. Каждый раз, когда Костя пытался пробиться сквозь толщу этих иррациональных представлений о мире, он натыкался на остекленевший взгляд и презрительную улыбку в стиле «ничего вы, русские, не понимаете». И чем больше Костя думал об этом взгляде, тем соблазнительнее казалась ему простая мысль, что, может, и нет ничего за этим взглядом – просто темная пустота, в которой булькает бесконечная раскаленная лава ненависти к к тем, кто другой. Может, и живут они только этой лавой, питает она их, что ли. И горе тому, кто эту лаву захочет на вкус попробовать, – воины из чеченцев знатные. Регулярную армию, правда, не соберешь – дисциплина с менталитетом не сочетается, – а партизанить будут до последнего патрона.
Что же касается списка, который Вы мне дали в прошлый раз, то еще раз убедительно прошу Вас поторопиться с расстрелом – в конце концов, десять тысяч – не такая уж большая цифра. Мы же с ними носимся как с писаной торбой. Прошу показать это письмо секретно, не размножая, членам Политбюро, с возвратом Вам и мне, и сообщить мне их отзывы и Ваше заключение. В. Ленин