В Бога я верю, но сомневаюсь, что надо сходить с ума, пытаясь доказать это.
Если и есть на свете такая штука, как абсолютное счастье, то это ощущение, что ты - в правильном месте.
Кто сильнее страдает,тот меньше об этом говорит
Всё, с меня хватит. Если ты не веришь, что я ухожу, просто считай дни с тех пор, как я исчез. И когда ты слышишь, что твой телефон молчит, знай, что это я тебе не звоню.
Ева позволяла себе самую большую роскошь в жизни - плевать на мнение окружающих.
Клянусь, я не понимаю, почему люди перестали использовать свои мозги по назначению. Ты только подумай: этим ребятам противно сесть за стол с черным, но зато они преспокойно едят яйца, вылезшие прямо из куриной задницы.
Ведь совершенно не важно, как ты выглядишь, все равно найдется человек, который считает тебя самым прекрасным существом на свете.
Мне снились какие-то хищные синие ромбы и квадратики, которые я должна была расположить в строгом порядке, от самых крупных к самым мелким, но мне это никак не удавалось: они все время меняли свой размер. Далекие фигурки из детства, они приползли ко мне с родительских обоев двадцатилетней давности, чтобы теперь мучить меня, увеличиваться, уменьшаться, увеличиваться, уменьшаться…
Потом снился Антон. Мы были с ним вместе на какой-то сомнительной, очень зыбкой и расползающейся по швам (по стыкам стен?) кухне. Он стоял у плиты, над кастрюлей с кипящей водой, и говорил: «Сейчас я приготовлю обед». И опускал в кипящую воду свои красные, распухшие пальцы. «Уже почти готово… Тебе понравится… Пальчики оближешь… Оближешь…»
А потом я снова была там, на тропинке. Я шла по ней в свете луны и считала белые камушки, но все время сбивалась со счета. Тогда я возвращалась в то место, откуда начала, и снова принималась считать. Но их было много, слишком много… Кажется, вся тропинка была выложена ими.
Потом позади меня раздались шаги, и я поняла, что я там не одна. Я испугалась. Усилием воли я поднялась над тропинкой и теперь смотрела сверху и немного сбоку.
Кто-то медленно шел по тропинке, приближаясь ко мне. Я не видела, кто. Как загипнотизированная, я смотрела на камушки и пыталась убедить себя, что бояться нечего. Вряд ли это был кто-то большой или агрессивный: слишком тихо и неуверенно звучали шаги. Я смотрела на камушки и думала, что нет смысла бежать...
Обидно. Я столько времени провел вместе с ней - и по-прежнему не понимаю её.
- Ты ври, ври, да не завирайся, - сказал Бессмертный. - Что значит "не Ваня"? Ты же мальчик?
- Мальчик.
- Человек?
- Человек.
- Ну так значит ты - Ваня. Только ты мне об этом сам должен сказать. Давай ещё раз. Я тебя спрашиваю: как тебя звать, Мальчик?
- Незнакомым людям...
- Да ты, Ваня, не беспокойся. Я не человек, - ухмыльнулся Бессмертный. - Так что ты вполне можешь мне представиться.