Плоть – это не мертвая оболочка, оживляемая неким духом. Это сама жизнь!
– Говорят, храп добродетельного человека – услада для слуха Божьего. Долгая пауза, затем прозвучал ответ: – И еще говорят, что Бог никогда не спит.
– Меня всегда учили, что говорить за столом о снах, а тем более упоминать имя женщины – дурной тон. Но интересно, что же тому причиной? – Возможно, то, что сны навевают скуку, а женщины – тоску.
Заговоры - это всего лишь фантазии простаков, ожидающих простых объяснений тех событий, чьи причины и цели на самом деле очень сложны.
Волчий выкормыш прервал джинново чтение: "История не может в буквальном смысле тянуться без конца, ибо все, созданное Богом, имеет предел". "Правильно, однако человек придумал бесконечность", - ответил джинн и с нетерпением вернулся к истории.
Арабский Кошмар ужасен и непристоен, однообразен и все же внушает страх. Он посещает своих жертв каждую ночь, но одно из его свойств состоит в том, что утром он всегда забывается. Таким образом, это неисчислимые страдания без осознания таковых. Ночь за ночью длятся нескончаемые пытки, а утром жертва встает и как ни в чем не бывало принимается за повседневные дела, рассчитывая к тому же хорошенько выспаться после тяжелого трудового дня. Это чистое страдание, страдание, которое не учит, не облагораживает, бессмысленное страдание, которое ничего не меняет. Жертва никогда не знает о своем состоянии, хотя может быть хорошо знакома с преданием, но на базарной площади сыщутся люди, которые узнают ее по некоторым признакам. За спиной такого человека будут шептаться, ибо на нем остается клеймо – возможно, как на некоем полоумном Мессии. Таков Арабский Кошмар.
И еще он сказал: "Некоторые говорят, что каждый череп содержит в себе собственное море снов и что там есть миллионы и миллионы этих крошечных океанов. В качестве доказательства они приводят тот факт, что если прильнуть ухом к уху друга и внимательно прислушаться, то можно услышать, как о стенку черепа бьются морские волны. Но каким образом конечное может содержать в себе бесконечное?"
Люди, страдающие бессонницей, смертельно боятся уснуть. Они опасаются, как бы неприятности, которые грозят им в период бодрствования, не навалились на них, когда они будут лежать без сознания.
Мир катится в ад в магазинной тележке.
Minding one's own business in a crowd today is as much an instinct of self-preservation as a chameleon's versatility.