Эгоизм — это, возможно, несбыточная мечта для тех, кто владеет речью. Решениями, которые принимают люди, они вредят самим себе, — так хищные птицы разбивают яйца в собственном гнезде. Чего стоит формула «каждый за себя», если каждый себя ненавидит?! Внутренний мир созидается голосом матери задолго до того, как его заполоняют — гораздо позже — голоса всех других. Но голос, который можно было бы назвать «индивидуальным», не слышен никому. Недрам нашей плоти неведомо то, что составляет внутренний мир.
Чтение — это опыт, который кардинальным образом изменяет тех, кто посвятил себя процессу чтения. Следовало бы убрать все настоящие книги в дальний угол, ибо все настоящие книги неизменно подрывают основы общественной морали. Тот, кто читает, живет один в «параллельном мире», в «углу», более того, в своем собственном углу. Именно так читатель, этот одиночка в толпе, встречается в книге — физически, индивидуально — с пропастью предыдущего одиночества, в которой некогда обитал. Одним простым жестом — всего лишь переворачивая страницы своей книги, — он неустанно подтверждает свой разрыв с сексуальными, родственными и социальными связями, от которых ведет свое происхождение.
Одиночество - это универсальный опыт. Опыт,который гораздо древнее общественной жизни,ибо всякая первая жизнь в первом царстве была одиночной.
Презреть общественное мнение, перестать верить в общепринятые ценности, отгородиться от нескромных взглядов, предпочесть чтение слежке, защитить павших от живых, которые их поносят, спасти то, что невидимо, — вот в чем состоит истинная добродетель. Те немногие, что находят в себе уникальное мужество под названием «бегство», возрождаются в чаще леса.
С каждой зарей былое выбрасывает в пространство новый свет. И ни одна из них не повторяется дважды. Все утра мира безвозвратны. И ни одна ночь не походит на другую. Каждая ночь создает свой, неповторимый фон для пространства. Не бывает двух одинаковых цветков, двух одинаковых рассветов, двух одинаковых жизней. Любому мгновению нужно говорить: Ты. Всему, что приходит, нужно говорить: Входи!
Франц Кафка писал Оскару Поллаку в 1904 году: «Мы нуждаемся в книгах, которые действовали бы на нас, как смерть кого-то, кто нам дороже всего в жизни».
Вот чем чревата свобода — абсолютной уязвимостью для человека. Если мы больше не зависим от чьей бы то ни было власти, то и не можем рассчитывать ни на чью помощь.
Что же позволяет нам острее всего ощутить чувство свободы? Способность забыть, что на вас смотрят.
Дюшан называл картины «опозданиями». Срок «опоздания» измерялся жизнью одного поколения — для избранных. Двумя поколениями — для просвещенной публики, тремя — для всех прочих. Должен был истечь век, чтобы толпа пришла к единодушию и прониклась восхищением перед национальным героем (религиозным мучеником), описанным в историческом повествовании задним числом.
Семь прописных букв: écr. l’inf. Этими семью загадочными литерами — écr. l’inf. — Вольтер подписывал некоторые из своих писем, они означали «écraser l’infâme» — «раздавить гадину», то есть уничтожить суеверие, разрушить веру, искоренить фанатизм.