Мои цитаты из книг
Нейтралитет выражается в том, чтобы не принимать участия в войне, но атеизм — это война.Толерантность выражается в том, чтобы не принимать ту или иную сторону в религиозных распрях. Однако простое неверие, которое непонятным образом уравнивает между собой все верования, признает все их законными.Ясность сознания в атеизме категорически отделяет себя, без всякой надежды на консенсус, от легковерия. Речь идет об освобождении — незаконченном, нескончаемом, не имеющем предела и невозможном.Разрушение иллюзий должно быть предпочтительней верования и истины.Ясность сознания можно рассматривать как более высокую ценность, чем иллюзию. Однако, как бы там ни было, несмотря ни на что, желание верить так же вечно и неутолимо, как сон, или жажда, или любовная привязанность, или желание счастья.Потерянный стремится к эрзацу, голод к мечтанию, мозг к речи, говорящий ко лжи — как ребенок к матери.
Киньяр, замечательный стилист, виртуозный мастер слова, увлекает читателя в путешествие по Древней Греции и Риму, средневековой Японии и Франции XVII века. Постепенно сквозь прихотливую мозаику текстов, героев и событий высвечивается главная тема — тема личной свободы и права распоряжаться собственной жизнью и смертью. Свои размышления автор подкрепляет древними мифами, легендами, историческими фактами и фрагментами биографий. Паскаль Киньяр — один из самых значительных писателей современной...
По-китайски слова «читать» и «одинокий» звучат одинаково.
Киньяр, замечательный стилист, виртуозный мастер слова, увлекает читателя в путешествие по Древней Греции и Риму, средневековой Японии и Франции XVII века. Постепенно сквозь прихотливую мозаику текстов, героев и событий высвечивается главная тема — тема личной свободы и права распоряжаться собственной жизнью и смертью. Свои размышления автор подкрепляет древними мифами, легендами, историческими фактами и фрагментами биографий. Паскаль Киньяр — один из самых значительных писателей современной...
По правде говоря, богини больше любят края, нежели приключения, больше любят приключения, нежели любовные объятия, больше любят любовные объятия, нежели мужчин.
Киньяр, замечательный стилист, виртуозный мастер слова, увлекает читателя в путешествие по Древней Греции и Риму, средневековой Японии и Франции XVII века. Постепенно сквозь прихотливую мозаику текстов, героев и событий высвечивается главная тема — тема личной свободы и права распоряжаться собственной жизнью и смертью. Свои размышления автор подкрепляет древними мифами, легендами, историческими фактами и фрагментами биографий. Паскаль Киньяр — один из самых значительных писателей современной...
Книга открывает перед нами воображаемое пространство, само по себе первозданное, где каждое отдельное существо отсылается к истокам своего животного происхождения, к инстинкту неприручаемой дикости, заставляющего все живое воспроизводить самое себя.
Книги могут быть опасными, но самые главные опасности таит в себе чтение книг.
Чтение — это опыт, который кардинальным образом изменяет тех, кто посвятил себя процессу чтения. Следовало бы убрать все настоящие книги в дальний угол, ибо все настоящие книги неизменно подрывают основы общественной морали. Тот, кто читает, живет один в «параллельном мире», в «углу», более того, в своем собственном углу. Именно так читатель, этот одиночка в толпе, встречается в книге — физически, индивидуально — с пропастью предыдущего одиночества, в которой некогда обитал. Одним простым жестом — всего лишь переворачивая страницы своей книги, — он неустанно подтверждает свой разрыв с сексуальными, родственными и социальными связями, от которых ведет свое происхождение.
Киньяр, замечательный стилист, виртуозный мастер слова, увлекает читателя в путешествие по Древней Греции и Риму, средневековой Японии и Франции XVII века. Постепенно сквозь прихотливую мозаику текстов, героев и событий высвечивается главная тема — тема личной свободы и права распоряжаться собственной жизнью и смертью. Свои размышления автор подкрепляет древними мифами, легендами, историческими фактами и фрагментами биографий. Паскаль Киньяр — один из самых значительных писателей современной...
Книги могут быть опасными, но самые главные опасности таит в себе чтение книг.Чтение — это опыт, который кардинальным образом изменяет тех, кто посвятил себя процессу чтения. Следовало бы убрать все настоящие книги в дальний угол, ибо все настоящие книги неизменно подрывают основы общественной морали. Тот, кто читает, живет один в «параллельном мире», в «углу», более того, в своем собственном углу. Именно так читатель, этот одиночка в толпе, встречается в книге — физически, индивидуально — с пропастью предыдущего одиночества, в которой некогда обитал. Одним простым жестом — всего лишь переворачивая страницы своей книги, — он неустанно подтверждает свой разрыв с сексуальными, родственными и социальными связями, от которых ведет свое происхождение.
Киньяр, замечательный стилист, виртуозный мастер слова, увлекает читателя в путешествие по Древней Греции и Риму, средневековой Японии и Франции XVII века. Постепенно сквозь прихотливую мозаику текстов, героев и событий высвечивается главная тема — тема личной свободы и права распоряжаться собственной жизнью и смертью. Свои размышления автор подкрепляет древними мифами, легендами, историческими фактами и фрагментами биографий. Паскаль Киньяр — один из самых значительных писателей современной...
Просвещенные люди — что в XVI веке, что в XVII, что в XVIII, что в XIX, что в XX, что в XXI, — мгновенно распознавали друг друга в толпе. Они подходили и шептали на ухо: «De tribus impostoribus».* Моисей, Иисус, Магомет казались им тиранами-повелите-лями, жаждущими абсолютной власти в общественной сфере. Те догмы, которые выдвинули эти три пророка, позволили им добиться полного контроля над душами людей, которых они порабощали с помощью строжайших заветов и страхов. Они распоряжались источниками доходов, чтобы окружать роскошью правителей, которые в благодарность, век за веком, жертвовали им миллионы, десятки миллионов тел, посылая их в крестовые походы или на мученичество.__________________________
*«О трех самозванцах» (лат.). Речь идет об анонимном средневековом «еретическом» трактате, в котором три пророка — Моисей, Магомет и Иисус — назывались самозванцами. Авторство приписывалось Аверроэсу, Боккаччо, Джордано Бруно и многим другим писателям-вольнодумцам.
Киньяр, замечательный стилист, виртуозный мастер слова, увлекает читателя в путешествие по Древней Греции и Риму, средневековой Японии и Франции XVII века. Постепенно сквозь прихотливую мозаику текстов, героев и событий высвечивается главная тема — тема личной свободы и права распоряжаться собственной жизнью и смертью. Свои размышления автор подкрепляет древними мифами, легендами, историческими фактами и фрагментами биографий. Паскаль Киньяр — один из самых значительных писателей современной...
Утрата надежды - вот проклятие всех проклятых.
Киньяр, замечательный стилист, виртуозный мастер слова, увлекает читателя в путешествие по Древней Греции и Риму, средневековой Японии и Франции XVII века. Постепенно сквозь прихотливую мозаику текстов, героев и событий высвечивается главная тема — тема личной свободы и права распоряжаться собственной жизнью и смертью. Свои размышления автор подкрепляет древними мифами, легендами, историческими фактами и фрагментами биографий. Паскаль Киньяр — один из самых значительных писателей современной...
По-китайски слова «читать» и «одинокий» звучат одинаково.
Киньяр, замечательный стилист, виртуозный мастер слова, увлекает читателя в путешествие по Древней Греции и Риму, средневековой Японии и Франции XVII века. Постепенно сквозь прихотливую мозаику текстов, героев и событий высвечивается главная тема — тема личной свободы и права распоряжаться собственной жизнью и смертью. Свои размышления автор подкрепляет древними мифами, легендами, историческими фактами и фрагментами биографий. Паскаль Киньяр — один из самых значительных писателей современной...
Solitudo — старинное латинское слово, означающее «пустыня».Зов одиночества — один из самых притягательных голосов, который любые человеческие сообщества посылали человеку.Одиночество — это универсальный опыт. Опыт, который гораздо древнее общественной жизни, ибо всякая первая жизнь в первом царстве была одиночной.Святой Августин писал: «Жизнь до рождения была опытом».По-китайски слова «читать» и «одинокий» звучат одинаково.Одинокий с Одиноким.Открывая книгу, он открывал дверь мертвым, приглашая их войти. Он уже не знал, находится ли он на земле.
Киньяр, замечательный стилист, виртуозный мастер слова, увлекает читателя в путешествие по Древней Греции и Риму, средневековой Японии и Франции XVII века. Постепенно сквозь прихотливую мозаику текстов, героев и событий высвечивается главная тема — тема личной свободы и права распоряжаться собственной жизнью и смертью. Свои размышления автор подкрепляет древними мифами, легендами, историческими фактами и фрагментами биографий. Паскаль Киньяр — один из самых значительных писателей современной...
Единственный известный мне способ борьбы с мрачностью сновидящего, как вы догадались, заключается в имитации поведенческих стереотипов сновидения в состоянии бодрствования. И простая (быть может, даже наивная) фантазия, будто вы "сновидите" не только в своей постели, но круглосуточно, - именно то представление, что лежит в основе дневного самоощущения сновидца, не желающего быть мрачным.Поначалу поддерживать такую иллюзию на уровне мысли и настроения довольно трудно - все-таки "дневной мир" невероятно назойлив и непрерывно дергает наш тональ за некие "струны", приводящие в движение автоматизмы, в которых мы забываемся на фоне всеобщей торжествующей "озабоченности собственной судьбой". Поэтому от сталкинга нам не убежать. Так или иначе, придется тщательно следить за автоматическими "подергиваниями" тоналя, норовящего ввести нас в колею стандартного ощущения мира и себя (по сути, это то, что многие мистические школы называют "самозабвением").Но и этого мало. Следует не только избежать "самозабвения", требуется повторить основные стереотипы вашего сновидческого состояния. В сновидении же нам присуще удивительное сочетание созерцательности и действенности. Мы передвигаемся, совершаем поступки, так или иначе - исполняем некоторую работу, но не выходим из некой "внимательности" к собственному восприятию, что, собственно, и позволяет находиться в толтекском сновидении. Вот это и следует повторить наяву.В результате такой хитрой практики (которую, очевидно, следует считать специальной разновидностью сталкинга) бодрствование постепенно открывает нам ту же легкость и свободу, что характерна для сновидения. И мрачность сменяется отрешенностью.
Эта книга посвящена толтекскому сновидению и видению - уникальным методам развития восприятия, которые позволяют невообразимо расширить способности человека к познанию Реального Мира и действию в нем. Именно эти методы в значительной мере определяют успешность толтекской магии и являются ключевым инструментом тотальной трансформации человеческой природы.