...Попробовать не врать, а однажды сказать правду. – Пробовал. Еще хуже будет. Представляешь, что будет, если с завтрашнего дня все друг другу начнут правду говорить? – Что? – Все рухнет как карточный домик. Сначала миллионы разводов по всему миру, потом гражданская война, потом Третья мировая, потом – все… конец…
Всеми движет страх. – Какой страх? – Страх быть раскрытым. Страх, что кто-то разоблачит нас и поймет наши истинные намерения. Мы же все совсем не те, кем хотим казаться...
Тебя волнуют вопросы поиска виновных и что делать со страной, и ещё, наверное, война в Сирии, и мировой кризис, и будет ли Грузия опять с Россией дружить. В общем, всё то, на что ты ни при каких обстоятельствах повлиять не можешь. А то, на что можешь - от плохой работы до маленькой зарплаты, - тебя не парит. И самая большая проблема состоит в то, что всё так устроено, чтобы ты и дальше заморачивался глобальными проблемами, убегая от своих собственных.
задача каждой моей новой книги – поиздеваться над читателем сильнее, чем в предыдущей? Напомнить ему, что год проходит за годом, а он, читатель, все такое же примитивное говно? Что я – еще большее говно, чем он, и вся разница между нами в том, что я поливаю его помоями бесплатно, а он мне за это платит
Все, что происходит со мной после института, я воспринимаю как временный заработок, в ожидании чего-то большего и настоящего. Один психолог объяснил мне, что это от неуверенности в себе и дикого инфантилизма.
Чувствуешь себя сейчас полным говном? – Я себя им постоянно чувствую. – И как это? – Сначала противно, потом привыкаешь, потом привыкают другие, а потом делаешь из этого фирменный стиль.
Когда больному давали картинку с подписанными изображениями самолета, ракеты, паровоза и шмеля, предлагая исключить лишнее, он выбирал не шмеля как единственный живой организм, а паровоз, объясняя это тем, что все остальное летает…
Задача каждой новой книги - показать читателю, каким дерьмом он может стать, если пойдет по моему пути.
Считается, что частные сыщики все бездушные. Это вы журналистов не видели!
В некоторые дни непонятное постепенно проясняется. В другие— становится все более мутным.