И мне ничего тогдa не было нужно от нее, кроме этих серых, влaжных и доверчивых глaз, в которых я угaдывaл обещaние чего-то единственно вaжного и необходимого мне в жизни.
Люди должны быть добры друг к другу, особенно если это он и онa, и особенно если кто-то из них по-нaстоящему любит другого. Люди должны дaрить друг другу крaсоту рaвных возможностей и рaвных обязaнностей. Что из того, что онa былa женщиной и я имел перед ней преимущество, хотя бы чисто физическое? Я не взял у нее тогдa нa стогу и потом утром больше, чем мог дaть ей, дaть по сaмому большому человеческому счету, a вести мелкий счет в отношениях с тем, кого любишь, не стоит, нaверное, никогдa.
Истинное знaние всегдa было следствием преодоленных препятствий, если не стрaдaний
Она осталась в моих желаниях, а это значит, что она осталась во мне навсегда, потому что человек не может жить дольше своих желаний, и только до тех пор, наверное, по-настоящему ощущает себя человеком, пока сохраняет способность хотеть и желать что-то.
А потом в Нюрбу на деревянной лодке приплыл толстый человек в юбке и с большой бородой. Часть племени стала ходить к нему на двор и получала там вкусные ржаные лепешки. Другая часть племени, не пожелавшая забывать веры своих отцов, ушла в тайгу. А потом толстый человек в юбке построил в Нюрбе церковь…
Надо сказать, что чай в Сибири, а особенно на Севере, пьют до того крепкий, что по цвету его можно сравнивать только с сажей.
Плывун под главной улицей действительно был редкий. Но я понял это, к сожалению, уже после того, как первый шаг был сделан. Нога провалилась сразу выше колена. Ничего еще не зная о плывуне, я решил, что просто неудачно ступил, и начал яростно освобождаться из липких объятий грязи. Через пару минут я стоял в грязи чуть ли не по пояс и жалобным взглядом провожал мелькавшие между домами фигуры. Всасывающее «гостеприимство» трясины было совершенно очевидным, но кричать и звать на помощь представлялось, при всей серьезности момента, все-таки неудобным.Я молча стоял на центральной улице Мирного и погибал среди бела дня в расцвете сил на глазах у десятков людей. Мне даже стало немного жаль себя: проделать такой долгий и трудный путь, и когда цель уже так близка, так возможна — столь бесславная, столь бездарная кончина!
В такие минуты вся моя жизнь кажется мне безобразной комедией, грубым фарсом, который скучно разыгрывают бездарные актеры на сцене нетопленного провинциального театра.
А вокруг — справа, слева, вверху, по всему полю на разные голоса — весело, задорно, молодо пели моторы. Они пели о далеких неведомых странах, о новых, невиданных землях, о той неповторимой радости, которую испытываешь всякий раз, когда стоишь у начала дальней дороги, перед большим и трудным делом.
...старая гостиница с оригинальным названием «Золотой клоп», которое ей дали молодые геологи Амакинской экспедиции.