Мои цитаты из книг
Осмысленность карапузов не понята еще учеными; они живут своим миром, не познанным взрослыми; Мечников написал этюды о старости, но ведь это так субъективно;
Роман рассказывает о возвращении в Россию культурных ценностей, похищенных нацистами во время Великой Отечественной войны; о том, кто и как мешал их возвращению на Родину.
Только младенцы — подданные мира реального. Фантазии старости — осознанная ложь, примочка от страха, а вот пора младенческого «агу-агу» — высшее таинство человечества; нечто вроде эпохи майя, — знать знаем, а постигнуть изначальную тайну — таланта не хватает, а может, и ума.
Роман рассказывает о возвращении в Россию культурных ценностей, похищенных нацистами во время Великой Отечественной войны; о том, кто и как мешал их возвращению на Родину.
история только тогда увлекательна — как самый талантливый детектив Жапрюзо или Грэма Грина, — если проходит сквозь твою судьбу, если ты соотносишь свое становление со знанием, которое вторгается в тебя, поднимая еще на одну ступень; впрочем, математики сделали так, что слово „знание“ как-то отошло на второй план; „информация“ — суше и точнее; да здравствует объективность.
Роман рассказывает о возвращении в Россию культурных ценностей, похищенных нацистами во время Великой Отечественной войны; о том, кто и как мешал их возвращению на Родину.
Степанов открыл дверь, услышал телефон, подумал: «Кто бы это так рано?», снял трубку, сказал свое обычное «Степанов», он всегда так отвечал на звонки, не «алло», «да», «слушаю», а именно «Степанов», к тебе же звонят; телефон — конкретен, ибо несет информацию: подданный слова, ты обязан соответствовать ему, таинству этой черной трубки, которая соединяет тебя с миром; черт, как же люди столько лет жили без этого волшебного чуда; хотя тогда, раньше, были письма; а кто сейчас пишет письма? В лучшем случае открытку пришлют — к дню рождения или на Первомай. А так — звонят.
Роман рассказывает о возвращении в Россию культурных ценностей, похищенных нацистами во время Великой Отечественной войны; о том, кто и как мешал их возвращению на Родину.
что вы знаете о Степанове.
Гадилин посмеялся:
— Графоман и миллионер.
— По-русски эти два понятия равно омерзительны, мистер Гадилин, но в нашей стране к миллионерам пока еще относятся хорошо, — дурак миллиона не заработает. В чем выражается графоманство Степанова?
Гадилин пожал плечами:
— По-моему, это утверждение не требует расфифровки.
— Здесь — требует, — жестко возразил Фол. — Графоман, мне кажется, достаточно обидное слово. Или я не прав?
— В случае со Степановым это звучит как обыкновенная констатация факта. Кадровый офицер КГБ, пифет фпионские романы, лифет руки хозяевам...
Пат перевела «целует», смысл менялся, надо бы подсказать, завтра следует быть весьма аккуратной в переводе.
— Скажите, а с точки зрения права, — поинтересовался Фол, — выражение «лизать руки хозяевам» может считаться оскорблением личности?
— Пусть оскорбляется, — ответил Гадилин. — Меня это не тревофит.
— Ну, а все-таки, отчего у него есть читатель?
— У липогонов, которые сочиняют развесистую клюкву, всегда есть фитатели.
Пат достала маленький словарь, попросила Гадилина еще раз повторить фразу; бедненькая, подумал Фол, она не найдет там ни «развесистой клюквы», ни той «липы», которую имел в виду сочинитель.
Она действительно перевела «клюкву», как «ягоду», а «липу», как «дерево».
«Этот несостоявшийся гений завтра может выглядеть психом, если во время шоу Пат переведет его слова о Степанове как об авторе „ягод“ и „деревьев“; русский Дарвин, смеху будет немало. Как же это важно — точное понимание языка! Сколько трагедий может произойти из-за неверно переведенного слова!»
Роман рассказывает о возвращении в Россию культурных ценностей, похищенных нацистами во время Великой Отечественной войны; о том, кто и как мешал их возвращению на Родину.
ревность и эгоизм — две стороны одной медали
Роман рассказывает о возвращении в Россию культурных ценностей, похищенных нацистами во время Великой Отечественной войны; о том, кто и как мешал их возвращению на Родину.
литератор подобен аккумулятору, жизнь постоянная подзарядка, только-только поднялся до понимания чего-то общего, только-только ощутил с л о в о, как вдруг ударяет хвороба, и все уходит вместе с тобою в небытие... Ах, как прав был Уайльд, когда говорил, что слово более могуче, чем музыка и краски, оттого что в нем и страсть, и одухотворенность, и музыкальность, и цвет, и — главное — мысль... Хотя тайна накопления слова вечна, и счастье, если ты окажешься хоть частицей в этом процессе... Средние века подобны потаенному кладу человеческого духа, — аскетизм, отторжение самого себя от красоты и плоти, от дерзкой мудрости сберегло человечеству такой высверк мыслей и чувств, что люди заряжались им пять веков, — после того, как пришло Возрождение... Целое тысячелетие Европа таилась, прячась от самой себя... В этом ее молчании к о п и л о с ь то, что дало Галилея и Леонардо, Рембрандта и Эль Греко, а потом Матисса, Сурикова и Репина, а после Врубеля...
Роман рассказывает о возвращении в Россию культурных ценностей, похищенных нацистами во время Великой Отечественной войны; о том, кто и как мешал их возвращению на Родину.
Или ты ешь мир, или мир ест тебя, третьего не дано.
Когда в обычную жизнь приходит безумие, когда подступает со всех сторон ослепляюще черная тьма, тогда – вместе с безумием – приходит Смерть. Смерть многолика и неуловима. Смерть таится везде: в мирном студенческом городке и на спокойной глади лесного озера. Смерть ухмыляется из старинной рамы антикварного зеркала. Смерть скрывается во взглядах и в пожатии рук. Смерть несет с собою безумие, и безумие несет с собою Смерть…
В глубине души каждая женщина хочет быть какой-нибудь богиней. Мужчины чувствуют эхо этого желания и пытаются ставить их на пьедесталы, но они чувствуют совсем не то, чего хотят женщины. Женщина хочет быть свободной. Стоять если хочется, или идти... Или, вести машину. Мужчины этого не видят. Они думают, богине хочется валяться где-нибудь на склоне у подножия Олимпа и есть фрукты, но в этом нет ничего божественного. Женщина хочет того же, чего хочет мужчина женщина хочет вести.
Когда в обычную жизнь приходит безумие, когда подступает со всех сторон ослепляюще черная тьма, тогда – вместе с безумием – приходит Смерть. Смерть многолика и неуловима. Смерть таится везде: в мирном студенческом городке и на спокойной глади лесного озера. Смерть ухмыляется из старинной рамы антикварного зеркала. Смерть скрывается во взглядах и в пожатии рук. Смерть несет с собою безумие, и безумие несет с собою Смерть…
Когда человек опускается до подобного уровня, когда ниже пасть уже нельзя, когда печень его разрушена древесным спиртом, нос являет собой гноящуюся рану от непрестанного потребления кокаина и поташа, пальцы искусаны морозом, зубы сгнили и превратились в черные пеньки, человеку уже не нужно имя.
Когда в обычную жизнь приходит безумие, когда подступает со всех сторон ослепляюще черная тьма, тогда – вместе с безумием – приходит Смерть. Смерть многолика и неуловима. Смерть таится везде: в мирном студенческом городке и на спокойной глади лесного озера. Смерть ухмыляется из старинной рамы антикварного зеркала. Смерть скрывается во взглядах и в пожатии рук. Смерть несет с собою безумие, и безумие несет с собою Смерть…