Мои цитаты из книг
на полке везли куда-то, очевидно для посадки, небольшие деревца, у которых корни с землею были заключены в маленькие корзинки; они покачивались на полке и, вероятно, тоже удивлялись, что едут, испытывали, как и мы, эту самую непрочность. Когда их снова посадят в землю и они укрепятся, их положение станет естественным, а пока, между той землей и этой, они должны чувствовать себя очень странно
Книга «Иго войны» прозаика, драматурга, публициста, одного из самых известных писателей России начала ХХ века Леонида Андреева имеет подзаголовок «Признания маленького человека о великих днях». Она написана в форме дневников, в которых представлены события Первой мировой войны – такими, какими их увидел самый обычный, скромный, заурядный бухгалтер Иван Петрович Дементьев. Перед вами трогательный, пронзительный монолог не слишком уверенного в себе, доброго и немного наивного человека, сбивчивый...
Ну и вьюга сегодня! Несется по всем улицам, горы насыпала, все карнизы и стены побелила – стоят дома с белыми глазами, как промороженные судаки; и словно нет никакого города, а стоят эти дома нелепой шеренгой посередь чистого снежного поля. Проходил я мимо Исакия: на ступенях и за колоннами сугробы, и так холодны эти гранитные полированные колонны, что жутко на них смотреть. А людишки закутались и прут себе, натужившись, против ветра и по ветру, но больше дома сидят. И пришла мне мысль: что, если бы совсем не было у меня никакого дома и навсегда я должен бы остаться на улице? – можно с ума сойти
Книга «Иго войны» прозаика, драматурга, публициста, одного из самых известных писателей России начала ХХ века Леонида Андреева имеет подзаголовок «Признания маленького человека о великих днях». Она написана в форме дневников, в которых представлены события Первой мировой войны – такими, какими их увидел самый обычный, скромный, заурядный бухгалтер Иван Петрович Дементьев. Перед вами трогательный, пронзительный монолог не слишком уверенного в себе, доброго и немного наивного человека, сбивчивый...
Освобождение и счастье так близки от всякого несчастного там, где есть глубокая и быстрая вода.
Книга «Иго войны» прозаика, драматурга, публициста, одного из самых известных писателей России начала ХХ века Леонида Андреева имеет подзаголовок «Признания маленького человека о великих днях». Она написана в форме дневников, в которых представлены события Первой мировой войны – такими, какими их увидел самый обычный, скромный, заурядный бухгалтер Иван Петрович Дементьев. Перед вами трогательный, пронзительный монолог не слишком уверенного в себе, доброго и немного наивного человека, сбивчивый...
«Наши потери ничтожны, двое убитых и пятеро раненых». Интересно знать: для кого это «ничтожны»? Для тех, кто убит? И интересно, что бы он сам ответил по этому поводу, если бы поднять его из могилы: считает он эту потерю ничтожной или же думает несколько иначе?
Книга «Иго войны» прозаика, драматурга, публициста, одного из самых известных писателей России начала ХХ века Леонида Андреева имеет подзаголовок «Признания маленького человека о великих днях». Она написана в форме дневников, в которых представлены события Первой мировой войны – такими, какими их увидел самый обычный, скромный, заурядный бухгалтер Иван Петрович Дементьев. Перед вами трогательный, пронзительный монолог не слишком уверенного в себе, доброго и немного наивного человека, сбивчивый...
Моя душа – это моя душа, и единственный ее господин это я. Государство или отечество, как там угодно, может распоряжаться моим телом, поскольку это предусмотрено законом, но никто, даже сам Петр Великий не имеет права влезать ко мне в душу и там наводить свои порядки, как бы великолепны они ни были. А вместе с тем необходимо признать это печальное явление, что с моей душой вообще как-то перестали стесняться и разгуливают по ней, как по Невскому
Книга «Иго войны» прозаика, драматурга, публициста, одного из самых известных писателей России начала ХХ века Леонида Андреева имеет подзаголовок «Признания маленького человека о великих днях». Она написана в форме дневников, в которых представлены события Первой мировой войны – такими, какими их увидел самый обычный, скромный, заурядный бухгалтер Иван Петрович Дементьев. Перед вами трогательный, пронзительный монолог не слишком уверенного в себе, доброго и немного наивного человека, сбивчивый...
Кому миллионы, а кому совесть… воистину, мудрое распределение богатств!
Книга «Иго войны» прозаика, драматурга, публициста, одного из самых известных писателей России начала ХХ века Леонида Андреева имеет подзаголовок «Признания маленького человека о великих днях». Она написана в форме дневников, в которых представлены события Первой мировой войны – такими, какими их увидел самый обычный, скромный, заурядный бухгалтер Иван Петрович Дементьев. Перед вами трогательный, пронзительный монолог не слишком уверенного в себе, доброго и немного наивного человека, сбивчивый...
Поразил меня своим рассказом один раненый, уже не молодой человек, из запасных. По его словам, он заранее, идя в строй, порешил никого не убивать, и вот, когда они бросились на немецкий окоп, в штыковую атаку, он во избежание соблазна по дороге бросил свое ружье. Прекрасно. Но когда он вместе с другими перешагнул эту роковую черту, то им овладела такая ярость и исступление, что он зубами – буквально! – загрыз какого-то немца, прокусил ему горло. Какой ужас! Но всего ужаснее то, что теперь по ночам, когда им овладевает бред, он яростно грызет свою подушку, воображая, что это немец, грызет и плачет, грызет и плачет
Книга «Иго войны» прозаика, драматурга, публициста, одного из самых известных писателей России начала ХХ века Леонида Андреева имеет подзаголовок «Признания маленького человека о великих днях». Она написана в форме дневников, в которых представлены события Первой мировой войны – такими, какими их увидел самый обычный, скромный, заурядный бухгалтер Иван Петрович Дементьев. Перед вами трогательный, пронзительный монолог не слишком уверенного в себе, доброго и немного наивного человека, сбивчивый...
Кошмар того вечера исчез, но он оставил огненный след. Нет вздорных страхов, но есть ужас человека, который потерял все, есть холодное сознание падения гибели, обмана и неразрешимости.
В "Мысли" Андреев стремится опереться на художественный опыт Ф. М. Достоевского. Доктор Керженцев, совершающий убийство, в известной степени задуман Андреевым как параллель Раскольникову, хотя сама проблема "преступления и наказания" решалась Андреевым и Ф. М. Достоевским по-разному (см.: Ермакова М.Я. Романы Ф. М. Достоевского и творческие искания в русской литературе XX века.- Горький, 1973, с. 224-243). В образе доктора Керженцева Андреев развенчивает ницшеанского "сверхчеловека",...
Так. Все кончено. Случилось то, чего я опасался. Я слишком близко подошел к границе, и теперь мне остается впереди только одно – сумасшествие.
В "Мысли" Андреев стремится опереться на художественный опыт Ф. М. Достоевского. Доктор Керженцев, совершающий убийство, в известной степени задуман Андреевым как параллель Раскольникову, хотя сама проблема "преступления и наказания" решалась Андреевым и Ф. М. Достоевским по-разному (см.: Ермакова М.Я. Романы Ф. М. Достоевского и творческие искания в русской литературе XX века.- Горький, 1973, с. 224-243). В образе доктора Керженцева Андреев развенчивает ницшеанского "сверхчеловека",...
Я и моя мысль – мы словно играли с жизнью.
В "Мысли" Андреев стремится опереться на художественный опыт Ф. М. Достоевского. Доктор Керженцев, совершающий убийство, в известной степени задуман Андреевым как параллель Раскольникову, хотя сама проблема "преступления и наказания" решалась Андреевым и Ф. М. Достоевским по-разному (см.: Ермакова М.Я. Романы Ф. М. Достоевского и творческие искания в русской литературе XX века.- Горький, 1973, с. 224-243). В образе доктора Керженцева Андреев развенчивает ницшеанского "сверхчеловека",...