Дети как ножи, — сказала как-то моя мать. — Они наносят глубокие раны, хотя вроде бы этого и не хотят
Нелегко это - быть дочерью ведьмы. Но быть матерью ведьмы еще труднее.
Париж - это вовсе и не город, а просто целая куча таких русских кукол, матрешек, которые вставляются одна в другую, - и у каждой свои привычки и предрассудки; у каждой своя церковь, или мечеть,или синагога; и все они заражены фанатизмом, сплетнями, все члены каких-то организаций, и среди них, как и повсюду, есть козлы отпущения, неудачники, любовники, вожаки и отверженные, подлежащие всеобщему осмеянию и презрению.
Я знаю, что вы сейчас подумали. Да только мне дела нет до ваших мыслей.
Говорят, самый большой страх в детстве — это страх быть брошенным родителями.
Люди редко видят то, что есть на самом деле, а не то, что им кажется.
Я бежала в Париж, мечтая родиться заново. Больна ты или здорова? Счастлива или горюешь? Богата или бедна? Этому городу все равно. У этого города есть и другие дела, поважнее. Не задавая вопросов, он проходит мимо тебя, он идет своим путем и даже плечами от удивления не пожмет.
мужчины по большей части просто не способны как следует разглядеть даже то, что у них под носом.
Ну вы же понимаете: некоторым людям ничем не поможешь.
Быть матерью значит жить в вечном страхе - в страхе перед смертью, болезнью, утратой, несчастным случаем, опасаясь чужака или того Черного Человека, страшась даже тех повседневных мелочей, которые каким-то образом ухитряются сильнее всего уязвить нас, - раздраженного взгляда, сердито брошенного слова, нерассказанной на ночь сказки, забытого поцелуя, того ужасного момента, когда для дочери мать перестает быть центром мира и становится просто еще одним спутником, вращающимся вокруг некоего солнца, менее важного, чем ее собственное.