Мои цитаты из книг
Все эти музеи существуют только потому, что старые культурные объекты намертво спаяны со своим физическим носителем. Атавизм, конечно. Когда-нибудь с этим разберутся окончательно. Все, имеющее культурную ценность, может быть отображено в коде, потому что сама культура – тоже просто код.
На дворе двадцать первый век, когда машины стали умнее и могут полноценно служить человечеству. Полицейский алгоритм, разработанный с литературным уклоном, помогает ведомству делать немалые деньги. Устройство расследует запутанные дела, и сама пишет книги, а еще ее можно сдавать в аренду. В продаже находятся целых двести сорок четыре романа созданных компьютерным умом. Для Марухи за счастье было получить Порфирия Петровича, так уважительно называли странный агрегат. Дама слыла известным...
Я вижу искусство как некое поле событий, на одном полюсе которого — весёлые заговоры безбашенной молодёжи с целью развести серьёзный мир на хаха, охохо или немного денег, а на другом — бизнес-проекты профессиональных промывателей мозгов, пытающихся эмитировать новые инвестиционные инструменты.
На дворе двадцать первый век, когда машины стали умнее и могут полноценно служить человечеству. Полицейский алгоритм, разработанный с литературным уклоном, помогает ведомству делать немалые деньги. Устройство расследует запутанные дела, и сама пишет книги, а еще ее можно сдавать в аренду. В продаже находятся целых двести сорок четыре романа созданных компьютерным умом. Для Марухи за счастье было получить Порфирия Петровича, так уважительно называли странный агрегат. Дама слыла известным...
Нас всех постоянно слушают. Но никого не слышат
На дворе двадцать первый век, когда машины стали умнее и могут полноценно служить человечеству. Полицейский алгоритм, разработанный с литературным уклоном, помогает ведомству делать немалые деньги. Устройство расследует запутанные дела, и сама пишет книги, а еще ее можно сдавать в аренду. В продаже находятся целых двести сорок четыре романа созданных компьютерным умом. Для Марухи за счастье было получить Порфирия Петровича, так уважительно называли странный агрегат. Дама слыла известным...
Искусство давно перестало быть магией. Сегодня это, как ты вполне верно заметил, предварительный сговор.
На дворе двадцать первый век, когда машины стали умнее и могут полноценно служить человечеству. Полицейский алгоритм, разработанный с литературным уклоном, помогает ведомству делать немалые деньги. Устройство расследует запутанные дела, и сама пишет книги, а еще ее можно сдавать в аренду. В продаже находятся целых двести сорок четыре романа созданных компьютерным умом. Для Марухи за счастье было получить Порфирия Петровича, так уважительно называли странный агрегат. Дама слыла известным...
Льстить женщине – особенно умной – нужно грубо и беззастенчиво, быстро кроя одну нелепость другой, а другую третьей, потому что на то время, пока вы щелкаете в ее голове допаминовыми тумблерами, ее острый интеллект впадает в спячку. Даже если она хорошо это понимает сама. Многократно проверено на опыте. Мало того, фольклор небезосновательно утверждает, что при таком подходе можно впендюрить прямо в день знакомства.
На дворе двадцать первый век, когда машины стали умнее и могут полноценно служить человечеству. Полицейский алгоритм, разработанный с литературным уклоном, помогает ведомству делать немалые деньги. Устройство расследует запутанные дела, и сама пишет книги, а еще ее можно сдавать в аренду. В продаже находятся целых двести сорок четыре романа созданных компьютерным умом. Для Марухи за счастье было получить Порфирия Петровича, так уважительно называли странный агрегат. Дама слыла известным...
Журналистов не надо ни во что посвящать. Не надо даже давать им команду - эти умные и удивительно подлые зверьки сами способны догадаться по запаху, где им накрошили еды.
На дворе двадцать первый век, когда машины стали умнее и могут полноценно служить человечеству. Полицейский алгоритм, разработанный с литературным уклоном, помогает ведомству делать немалые деньги. Устройство расследует запутанные дела, и сама пишет книги, а еще ее можно сдавать в аренду. В продаже находятся целых двести сорок четыре романа созданных компьютерным умом. Для Марухи за счастье было получить Порфирия Петровича, так уважительно называли странный агрегат. Дама слыла известным...
Люди - это специфический класс мелких бесов, питающихся чужой болью.
На дворе двадцать первый век, когда машины стали умнее и могут полноценно служить человечеству. Полицейский алгоритм, разработанный с литературным уклоном, помогает ведомству делать немалые деньги. Устройство расследует запутанные дела, и сама пишет книги, а еще ее можно сдавать в аренду. В продаже находятся целых двести сорок четыре романа созданных компьютерным умом. Для Марухи за счастье было получить Порфирия Петровича, так уважительно называли странный агрегат. Дама слыла известным...
Подумайте, что видит на секунду отвернувшийся от электронной галлюцинации человек? Он видит свою загаженную клетку. Видит часы, сообщающие, что его время подходит к концу. И еще – блюдце, в котором опять ничего нет… Но электронная галлюцинация каждый день сообщает человеку, что на самом деле мир гораздо шире – в нем есть гениальные художники, символические свинки, чеченские авторитеты, востребованные Мировым Океаном киски, огромные непреодолимые пространства, непобедимая китайская натурфилософия и так далее. Проблема в том, что все это существует главным образом в виде нашей веры. Практически весь «мир» в любом его аспекте – это дошедшие до человека смутные слухи, изредка сопровождаемые подозрительным видеорядом. Все это слишком далеко, чтобы проверить лично. А сам человек изо дня в день видит только свою клетку, в которой пусто и грязно. Если он по-настоящему умен, он может догадаться, что в этой клетке никто даже не живет. Но как только он забывается, в его голове начинают греметь истории о том, что такое он и что такое мир. Увы, если разобраться, все эти истории имеют лишь одно назначение – объяснить человеку, почему он сидит в клетке и будет сидеть в ней до тех пор, пока табло не покажет «ноль».
На дворе двадцать первый век, когда машины стали умнее и могут полноценно служить человечеству. Полицейский алгоритм, разработанный с литературным уклоном, помогает ведомству делать немалые деньги. Устройство расследует запутанные дела, и сама пишет книги, а еще ее можно сдавать в аренду. В продаже находятся целых двести сорок четыре романа созданных компьютерным умом. Для Марухи за счастье было получить Порфирия Петровича, так уважительно называли странный агрегат. Дама слыла известным...
Цепкий юный ум может освоить всех этих хайдеггеров и сартров. Но молодым, свежим и непредсказуемым после этого он не будет уже никогда. От него начнет смердеть при каждом его взмахе...
На дворе двадцать первый век, когда машины стали умнее и могут полноценно служить человечеству. Полицейский алгоритм, разработанный с литературным уклоном, помогает ведомству делать немалые деньги. Устройство расследует запутанные дела, и сама пишет книги, а еще ее можно сдавать в аренду. В продаже находятся целых двести сорок четыре романа созданных компьютерным умом. Для Марухи за счастье было получить Порфирия Петровича, так уважительно называли странный агрегат. Дама слыла известным...
Эх, знали бы бесстрашные молодые оторвы, ужасающие своими подвигами сеть, что активизм во все эпохи разный, а вот старость, иконы и коты - одинаковые во все времена...
На дворе двадцать первый век, когда машины стали умнее и могут полноценно служить человечеству. Полицейский алгоритм, разработанный с литературным уклоном, помогает ведомству делать немалые деньги. Устройство расследует запутанные дела, и сама пишет книги, а еще ее можно сдавать в аренду. В продаже находятся целых двести сорок четыре романа созданных компьютерным умом. Для Марухи за счастье было получить Порфирия Петровича, так уважительно называли странный агрегат. Дама слыла известным...