книги сильнее жизни. Они – самая прекрасная победа над ней. Они – свидетельства несокрушимой стены нашего духа, неприступной крепости нашей памяти.
- Маркус, ну зачем вам то старье? У вас великолепный дом, а вы его превращаете в какую-то барахолку. - Просто на память, Лео. - Память, она в голове. А все прочее - ненужный хлам.
Мы бросились друг другу в объятия и долго изо всех сил сжимали плотный ком своих тел, мышц, костей и сердец.
– Отличные вы мальчишки, – сказал он. – Родители небось вами гордятся. – Мои родители – мудаки, – любезно пояснил Вуди. – Ага, – подтвердил Гиллель. – Я даже одалживаю ему своих.
– Вы за это заплатите! – Это что, угроза? – Нет, обещание.
– Больше всего на свете капитализм любит бредятину. Вот что им нужно усвоить. Капитализм охотно поглощает любую бредятину. – В каком смысле бредятину? – Все самое модное, стильное. Любая мода рождается как ошибка.
Не секрет, что в Америке теперь самое любимое развлечение не бейсбол, а сетевые споры: доказать всем остальным, что ты прав, а они нет.
– Нет, ничего такого. Я просто не рассчитал своих сил. – Не рассчитал своих сил. Так говорят, когда мучает похмелье.
Сигареты помогают отвлечься, когда ты на каком-нибудь мероприятии и не знаешь, куда себя деть, потому что тебе кажется, будто все тебя оценивают и осуждают. Они выполняют ту же функцию, что и смартфоны лет пятнадцать спустя: нечто вроде социального щита. Если тебе неловко, можно достать из кармана сигареты и вертеть в руках.
На руках вздуваются жилы, мышцы предплечий горят, в груди теснит – и все из-за этого пустого ящика с тонкими стенками. Он ведь даже не тяжелый, но со временем любая ноша кажется неподъемной.