Мои цитаты из книг
– Как ты смеешь, неверный… – Заткнись и слушай, – прокусил Тирц желтую кожицу. – Мы будем ходить на русских два раза в год, весной и осенью. Во время посевной и во время сбора урожая. Мы просто не дадим им толком ни посеять хлеба, ни собрать. Лет пять таких набегов, и они начнут пухнуть с голоду и сами проситься в плен. Еще лет через пять мы без всяких битв и штурмов переедем в Москву, и ты сядешь на престол. А потом изживешь семя русское со света раз и навсегда, или я обижусь, и захочу уничтожить уже тебя… Ты меня понимаешь?
Дикое поле. Земля между Россией и Крымским ханством, разорённая многолетними набегами до полной опустошённости. На границе этих земель получили наделы братья Батовы, и начали обживаться. С Григорием Батовым управляет хозяйством его молодая жена, в прошлом (или будушем) член олимпийской сборной по стрельбе из лука. А на ханских землях появился кандидат физических наук Александр Терц, ненавидящий свою страну настолько, что готов смести её с лица земли. И в доверие к татарам он вошёл, и с упорством...
Здесь уже зияли открытыми крышками, словно птенцы голодным клювами, опустевшие сундуки, валялась рассыпанная по полу деревянная посуда, глиняные осколки, орал, захлебываясь, рядом с окровавленной матерью младенец. Саид‑Тукай выхватил саблю, рубанул со всего размаха, и плач оборвался. – Это зря, – негромко укорил из угла комнаты Гилей‑мурза. – Выросла бы, тоже потом невольницей бы стала. Мы ведь сюда за урожаем ходим, а ты ростки топчешь.
Дикое поле. Земля между Россией и Крымским ханством, разорённая многолетними набегами до полной опустошённости. На границе этих земель получили наделы братья Батовы, и начали обживаться. С Григорием Батовым управляет хозяйством его молодая жена, в прошлом (или будушем) член олимпийской сборной по стрельбе из лука. А на ханских землях появился кандидат физических наук Александр Терц, ненавидящий свою страну настолько, что готов смести её с лица земли. И в доверие к татарам он вошёл, и с упорством...
Степная война не похожа на правильные европейские войны, которые вели с дурными соседями приграничные северные пятины. Здесь нет коммуникаций, по которым снабжается ушедшая в глубь вражеской страны армия, нет линий связи или следящих за порядком патрулей!
Степная армия врывается в атакуемые земли целиком не имея с родиной никакой пуповины. Она не пытается подчинить себе захваченные земли, навести на них свой порядок – она разоряет их, живет за счет врага, пожирая и истребляя, захватывая или портя все, до чего только может дотянуться.
А когда накопленные хозяевами припасы заканчиваются – просто откатывается назад, смывая с собой, словно половодье, все ценное, что только могла найти.
Дикое поле. Земля между Россией и Крымским ханством, разорённая многолетними набегами до полной опустошённости. На границе этих земель получили наделы братья Батовы, и начали обживаться. С Григорием Батовым управляет хозяйством его молодая жена, в прошлом (или будушем) член олимпийской сборной по стрельбе из лука. А на ханских землях появился кандидат физических наук Александр Терц, ненавидящий свою страну настолько, что готов смести её с лица земли. И в доверие к татарам он вошёл, и с упорством...
Обычно даже во вспугнутых селениях всегда попадается какой‑нибудь дровосек, вернувшийся из чащи, отлучившаяся за ягодами баба или же кто, прозевавший тревогу. Но в этот раз не попался ни один пленник! А они требовались ногайцам для осады так же остро, как стрелы и сабли. Ведь благородный воин не станет марать свои руки работой – а работы при штурме много. Поэтому три сотни конников из пяти, что имелись в его распоряжении, Алги‑мурза отправил не в глупую беготню за одинокой девчонкой, а по дорогам и тропам: искать двуногую дичь.
Дикое поле. Земля между Россией и Крымским ханством, разорённая многолетними набегами до полной опустошённости. На границе этих земель получили наделы братья Батовы, и начали обживаться. С Григорием Батовым управляет хозяйством его молодая жена, в прошлом (или будушем) член олимпийской сборной по стрельбе из лука. А на ханских землях появился кандидат физических наук Александр Терц, ненавидящий свою страну настолько, что готов смести её с лица земли. И в доверие к татарам он вошёл, и с упорством...
– Дашей меня звать. Из‑под Смоленска мы.
– А здесь откуда?
– Наложница я, у мурзы. Нас литвины взяли. Потом татарам отдали. Сказывают, на своих пленников выменяли.
– Понятно… – Юля поднялась на стременах, глядя вслед улепетывающему обозу. – Сейчас охрана спохватится, примчатся. Давай скорее на коня, и уходим отсюда.
– Зачем?
– На коня садись, и смываемся! – заторопила боярыня. – Ты что, в гареме остаться хочешь?
– А куда мне деваться? Мать еще три года назад от горячки умерла, отца литвины убили, братьев тоже в плен угнали. Подаяние просить Христа ради?
– К себе в усадьбу возьму, – пообещала Юля.
– Чтобы помыкали все? Нет, этого я в полоне уже натерпелась. Мурза уже сейчас меня с собой возит, остальных бросил. Через год старшей у него стану. – Глаза полонянки хищно блеснули. – Ребенка ему рожу – вообще, как шелковый станет. Нет, не поеду я с тобой, ратница. От добра добра не ищут.
Дикое поле. Земля между Россией и Крымским ханством, разорённая многолетними набегами до полной опустошённости. На границе этих земель получили наделы братья Батовы, и начали обживаться. С Григорием Батовым управляет хозяйством его молодая жена, в прошлом (или будушем) член олимпийской сборной по стрельбе из лука. А на ханских землях появился кандидат физических наук Александр Терц, ненавидящий свою страну настолько, что готов смести её с лица земли. И в доверие к татарам он вошёл, и с упорством...
– Она сказала, как снести валы? – Она… Она передала мне слова жизни. – Чего‑чего? – скривился ифрит. – Слова жизни. Ими можно оживлять мертвых… – Это хорошо, – кивнул Тирц. – Это очень хорошо. Значит, я смогу убивать тебя снова и снова, а ты станешь произносить эти слова и оживать. Это просто здорово. Значит, сперва я смогу выпустить тебе кишки. Потом утопить в колодце. Потом большим камнем раздробить все кости на руках и ногах, все ребра и череп. Потом зарезать. Потом задушить. А после этого живьем закопать в землю. Да, это очень остроумная идея.
Дикое поле. Земля между Россией и Крымским ханством, разорённая многолетними набегами до полной опустошённости. На границе этих земель получили наделы братья Батовы, и начали обживаться. С Григорием Батовым управляет хозяйством его молодая жена, в прошлом (или будушем) член олимпийской сборной по стрельбе из лука. А на ханских землях появился кандидат физических наук Александр Терц, ненавидящий свою страну настолько, что готов смести её с лица земли. И в доверие к татарам он вошёл, и с упорством...
Алги‑мурза с тоской вспомнил безумного русского, который разгуливал из‑за жары в одних тонких, похожих на женские шаровары, шелковых штанах, хорошо помогающих от чесотки, и такой же тонкой шелковой рубахе. Этому, обуянному шайтаном ненавистному иноземцу настолько безразличны все правила приличия, что над ним никто даже не пытается насмехаться. А вот ему, мурзе древнего богатого рода, показаться на людях без двух дорогих халатов, надетых один поверх другого – это просто позор. Настоящий позор – как бы при этом ни пекло солнце.
Дикое поле. Земля между Россией и Крымским ханством, разорённая многолетними набегами до полной опустошённости. На границе этих земель получили наделы братья Батовы, и начали обживаться. С Григорием Батовым управляет хозяйством его молодая жена, в прошлом (или будушем) член олимпийской сборной по стрельбе из лука. А на ханских землях появился кандидат физических наук Александр Терц, ненавидящий свою страну настолько, что готов смести её с лица земли. И в доверие к татарам он вошёл, и с упорством...
Мы часто умудряемся обманывать самих себя. Льстить себе, прощать плохие поступки, оправдывать дурные мысли, жалеть, то есть при любой ситуации наполнять свой внутренний кокон жалостью, кутаясь в неё, словно в негу. Испытывая при этом довольно искренний стыд, но всё равно наслаждаясь. Жалость к себе, наверное, это ещё один грех, забытый Моисеем, а может быть, просто утраченный при попытке восстановить разбитые им скрижали…
Лана — древнее, мистическое имя, символ таинств языческой веры, воплощение Великой праматери Природы, тихая лань с христианским крестом меж рогов… Она же — современная девушка, прошедшая страшный путь предательства и боли, продавшая душу дьяволу и вечно обреченная платить по счетам собой. Только ей дано встать поперек воли самой Астарды, остановить неугасимую ненависть буддистского бога войны Махагалы, выдержать взгляд мертвых глаз барона Унгерна и вступить в борьбу двух сердец за могилу...
Это Библия. Не верь ей. Книга, написанная мужчинами, о мужчинах и для мужчин. Коллективный труд, уже тысячелетия позволяющий успешно оправдывать логичность рабства женщин, их физическую неполноценность, умственное убожество и списывающий на нас все беды начиная с первородного греха. Ты не ощущаешь, что, цитируя Библию, медленно, но верно становишься шовинистом?
Лана — древнее, мистическое имя, символ таинств языческой веры, воплощение Великой праматери Природы, тихая лань с христианским крестом меж рогов… Она же — современная девушка, прошедшая страшный путь предательства и боли, продавшая душу дьяволу и вечно обреченная платить по счетам собой. Только ей дано встать поперек воли самой Астарды, остановить неугасимую ненависть буддистского бога войны Махагалы, выдержать взгляд мертвых глаз барона Унгерна и вступить в борьбу двух сердец за могилу...
Когда кто-то говорит, что ему не нужно от тебя ничего, значит – он хочет всё!
Лана — древнее, мистическое имя, символ таинств языческой веры, воплощение Великой праматери Природы, тихая лань с христианским крестом меж рогов… Она же — современная девушка, прошедшая страшный путь предательства и боли, продавшая душу дьяволу и вечно обреченная платить по счетам собой. Только ей дано встать поперек воли самой Астарды, остановить неугасимую ненависть буддистского бога войны Махагалы, выдержать взгляд мертвых глаз барона Унгерна и вступить в борьбу двух сердец за могилу...