Девушка-экскурсовод ела мороженое в тени. Я шагнул к ней: — Давайте познакомимся. — Аврора, — сказала она, протягивая липкую руку. — А я, — говорю, — танкер Дербент. Девушка не обиделась. — Над моим именем все смеются. Я привыкла... Что с вами? Вы красный! — Уверяю вас, это только снаружи. Внутри я — конституционный демократ. — Нет, правда, вам худо? — Пью много... Хотите пива? — Зачем вы пьете? — спросила она. Что я мог ответить? — Это секрет, — говорю, — маленькая тайна...
На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать. Одно это приводит меня в ужас.
Хорошо идти, когда зовут. Ужасно – когда не зовут. Однако лучше всего, когда зовут, а ты не идешь…
Я столько читал о вреде алкоголя! Решил навсегда бросить… читать.
В разговоре с женщиной есть один болезненный момент. Ты приводишь факты, доводы, аргументы. Ты взываешь к логике и здравому смыслу. И неожиданно обнаруживаешь, что ей противен сам звук твоего голоса...
Кто живет в мире слов, тот не ладит с вещами.
Господи, думаю, здесь все ненормальные. Даже те, которые считают ненормальными всех остальных...
Митя, я не боюсь, потому что у тебя есть рога. И следовательно, ты - не хищник...
Все обожают Пушкина. И свою любовь к Пушкину. И любовь к своей любви.
В поразительную эпоху мы живем. «Хороший человек» для нас звучит как оскорбление. «Зато он человек хороший» – говорят про жениха, который выглядит явным ничтожеством…