Мы дали им достойную причину уступить. Им только того и надо было. Не найди мы такого способа, они бы держались на своих постах до последнего вздоха. Ничто не губит такого множества людей, как страх показаться слабаками.
Обстановка бывшего правления колонии наводила на Холдена уныние. Зеленые конторские стены, тесные кабинки посреди общего помещения, ни окон, ни архитектурных изысков. Первая устремившаяся к звездам человеческая колония, по замыслу мормонов, должна была управляться из помещения, выглядящего как бухгалтерия. Итак, мы начинаем многовековое странствие к далекой звезде. Добро пожаловать за вашу конторку.
Холден начал подозревать, что люди похожи на обезьян, играющих с микроволновкой. Нажмешь кнопку - внутри загорится свет: значит это светильник. Нажмешь другую кнопку и сунешь руку внутрь - тебя обожжет: значит это оружие. Научишься открывать и закрывать дверцу - это тайник. А зачем она на самом деле нужна, обезьяна так и не догадается, у нее, может быть, и нет в мозгу структур, способных догадаться. Ни одна обезьяна не имела дело с замороженным бурито.
If humanity were capable of being satisfied, then they’d all still be living in trees and eating bugs out of one another’s fur.
Heroism is a label most people get for doing shit they’d never do if they were really thinking about it.
Если Клава умрет, думал он, я ее съем. Если Клава оживет, думал он, я буду продолжать любить ее...
Потому что Клава поняла, что на самом деле страшно. Страшна та сила, что явилась из ничего и свела людей с ума, превратила их в людоедов и упырей, таких, как Комиссар и Всадник. Они, - как понимала Клава, - не космические явления, они - просто опасные лица смерти, проступающие из темноты бытия, а должно быть и нечто большее.(с)
пауки, никогда не видевшие звёзд
Материя мысли была для Терентия вечерним лесом, в котором он не различал отдельных деревьев , и не решался войти в его тень, боясь заблудиться в чащах бреда и не завершающихся снов (с)
В земле было много смертного ужаса, она прямо пропитана была им, там попадались волоски мертвецов, осколки их ногтей, лоскутки почерневшей кожи. Варвара не любила всего этого, но продолжала есть землю, потому что ей хотелось ее есть. Через землю ужас разговаривал с Варварой, глухим, неразборчивым шепотом. Сначала он говорил Варваре что-то непонятное и заставлял ее делать себе больно: расцарапывать острой палочкой ладонь или кусать нижнюю губу до крови. Потом он хотел, чтобы Варвара утопилась в маленьком лесном озере, но Варвара боялась воды и не пошла топиться. Тогда ужас придумал жуткого слизня, черного, как мертвец, который заползал иногда по ночам Варваре на ногу, Варвара не могла тогда шевелиться, она только дрожала и ныла, а слизень сидел на ноге, и он был очень холодный, словно это был и не слизень, а черное отверстие в ледяную межзвездную глубину.