В «отделе культуры» собралось пятеро идиотов, включая Кена: трое менеджеров, такие мальчики на побегушках, старший менеджер, который их направлял и координировал, и начальник (в будущем году на пенсию), который ничего не делал, но за все отвечал бы, если бы его кто спрашивал.
Мы можем красиво дизайнить только военную технику. Наши танки, вертолеты и самолеты исполнены такой гармонии — Кандинский бы обзавидовался. Но вот беда: когда у нас что-то отрисовано гармонично, оно сразу напоминает военную технику.
Русские — нация очень добрых воинов. Мы бы всех победили, только нам их жалко, и вообще, лень оторвать задницу от лавки.
Ну какой в Пиндосии может быть институт, одно название. Они там небось действительно учатся. Разумеется, Кену, обрусевшему до глубины души, было там скучно и неуютно. А наш институт — совсем другое дело. Русские студенты — такие студенты, что сдают экзамены, не приходя в сознание.
А народ известно как понимает коммунизм: полицаев на вилы, начальников на фонарь, землю — крестьянам, фабрики — рабочим, детям — мороженое, бабам — цветы, и еще кого-нибудь расстрелять, а потом чтобы дискотека с буфетом и фейерверком.
Ссыльные начальники у нас повсюду. Управляют Россией на всех этажах. У них русские имена, но это неважно. Главное, они уверены — это не они дураки и ворье. Это страна им досталась неправильная и плохой народ. Второсортная страна и неблагодарный народ, от которого так и жди подлянки. Господа начальники не понимают, за что им такое несчастье. И наши морды их бесят.
Поэтому у господ начальников поместья в Европах и дети их учатся за рубежом. Как русский начальник дорывается до бабла, он начинает воровать себе на спокойную жизнь подальше от немытой России, куда его случайно, по ошибке, занесло.
В ссылку, черт побери!..
Они чувствуют себя несправедливо обиженными. И ненавидят нас, простых русских. Дай начальникам волю, они бы населили страну бесправными и бессловесными чурками. В идеале — промышленными роботами. А мы тут расселись на берегу реки, да еще с такими рожами, будто имеем на это право! С нами приходится считаться.
Единственный выход — запиндосить нас.
Поэтому в немытой России — как на пиндосском заводе: шумные речи, громкие обещания… А приглядишься — надувательство. Главная задача менеджмента — нагнуть и зафиксировать народ. Создать видимость того, что к нему относятся с доверием и интересом, авось дураки поведутся, дураков у нас хватает. Потом дураков надо расставить по невысоким командным должностям — и они сами начнут пиндосить русских направо и налево. Будут внедрять нелепые ритуалы и сурово спрашивать за их исполнение.
А если кто шибко умный — его обезличат. Уравняют с остальными, чтобы никому не обидно. Издадут закон об оскорблении всякой твари чем угодно — и попробуй только пасть разинуть. Попробуй иметь свое мнение…
Это было время, когда весь мир принадлежал нам и будущее зависело только от нас. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: это была молодость.
Английский джентльмен храбр до безрассудства, учтив с женщинами своего класса, хороший солдат, самонадеян, горд, щедр и отважен. У него старомодное понятие о чести. Каким бы необычным это ни показалось многим людям, у него по-прежнему тот образ мыслей, который описывался в приключенческой литературе в начале XX века.
Именно опасение быть резонером – или прослыть им – удерживает многих из нас от того, чтобы занять нравственную позицию. Мы не всегда были такими. Почти до середины XX века, по крайней мере, мы не стыдились сказать другу, что имярек – хам, который нарушил некий неписаный кодекс. Но теперь это все в прошлом
Это мой последний психолог подозревает во мне садиста. Он идиот. Не может быть садистом человек, который умеет любить.