Рабочий год закончился, начались новогодние каникулы.
Ксюшины родители, к которым я предложил заглянуть на Новый год, куда-то уехали. Леха повез семью в Дубай, Иван с коллегами махнул в Таиланд. Праздники мы провели вдвоем с любимой -- салаты, телевизор, постель, прогулки по городу и вылазки в кино.
У Ксюши началась зимняя сессия, она стала нервной и раздражительной. Стараясь ее не отвлекать, я пропадал на работе, тренировках и курсах.
В английском у меня наметились хорошие сдвиги. Как-то, прогуливаясь с Ксюшей по Невскому, мы познакомились с парой ровесников из Голландии, затащили их в паб и весь вечер общались на английском -- я все понимал и без труда говорил сам.
Продолжались упорные тренировки в зале. Прогрессировал с каждым разом -- дядя Миша был доволен. К первым базовым упражнениям тренер добавил еще три: подтягивания, которые внезапно пошли у меня легко, и я сразу сделал десять; армейский жим для развития плеч и отжимания на брусьях. Я немного прибавил в весе, но это был не жир, а мышечная масса.
На рукопашке у меня состоялся первый спарринг, который я хоть и проиграл, но, как заметил Цхай, провел достойно. С развитием выносливости и силы я заметил, что у меня изменилось отношение к схваткам. Я уже был не зрителем или человеком с джойстиком, несколькими нажатиями проводящим потрясающее комбо.
Я сам стал проводить комбо и был бойцом вроде тех, которых раньше видел только на экране. Я стал больше мыслить, чуть ли не продумывая тактику боя -- как до него, так и во время. Удавалось не все задуманное, не хватало навыков.
Мне открылся целый мир: мир силы, смелости, единоборств, и сопутствующих эмоций и ощущений. По понятным причинам раньше он мне был недоступен, и я ужасался тому, что мог так и прожить всю жизнь в своем маленьком мирке, не зная радостей настоящих побед -- над собой или противником.
"Слабый, неумелый, неопытный боец", -- прокомментировал Цхай мой второй проигранный спарринг. Я осклабился -- тренер назвал меня "бойцом". Так меня именовал и дядя Миша, но в его случае это было привычкой.
Я -- боец. Да, пока слабый, неумелый и неопытный. Боец первого уровня. Ничего, прокачаюсь.
Ведь я -- боец.
Корбен задумался, предложил выпить и рассказал мне историю из своей юности:
-- В школе у нас каждый был за себя. Нет, конечно, все мы часто друг с другом общались, помогали по учебе и не только, проводили много времени вместе. Но когда после уроков нас встречала гопота, вся дружба быстро забывалась. Среди нас просто не было лидера, а нам хотелось окончить школу не в инвалидной коляске.
Меня спасало упорство. Когда просили дать "поносить" золотую цепочку -- я говорил прямо: "Не дам". Меня били, но я: "Не дам". Меня просили дать денег -- я говорил: "Не дам". Я всегда стоял на своем, как бы меня ни запугивали и кто бы передо мной ни стоял. Мне это казалось удивительным: ведь их всегда больше, они всегда сильнее и старше. Но почему-то их мое упрямство вводило в ступор и меня отпускали, слегка подпортив внешний вид.
Особняком стояла пара неразлучных друзей. Один гораздо старше нас и, по слухам, в близком контакте с "общаком", а второй -- воспитанник детдома. С малого возраста нас пугали этим общаком и заставляли собирать деньги и чай "на грев". Поэтому тех, кто связан с этим, боялись.
Так мы и проучились последние годы в школе, после чего я поступил в университет и с облегчением уехал от всех этих "традиций" в Питер.
Спустя полгода наступили долгожданные зимние каникулы. Я приехал домой, к родным и друзьям, и не мог нарадоваться нашему воссоединению. Я пытался увидеться со всеми, кого когда-либо знал за все семнадцать лет жизни.
В один из вечеров мы пошли в компьютерный клуб. Через какое-то время туда вошел хорошо знакомый мне детдомовский персонаж. Не подавая виду, я продолжал играть, мысленно отмечая, как он по очереди вызывает на улицу всех, кто сидел в зале, и размышляя, что я ему скажу, когда наступит моя очередь.
Как только закончились дети, настал мой черед. А я ведь в то время уже был самостоятельным студентом и у меня был свой бумажник. А значит, скрыть деньги -- не вариант. Меня вызвали поговорить на улицу, где без прелюдий начали требовать деньги. Я не придумал ничего более умного, чем повторять излюбленное "Не дам". Такого он явно не ожидал: все, кого он вызывал до меня, расстались со своими кровными без пререканий.
Детдомовец взял меня за воротник и потянул в сторону, приговаривая "Пошли, поговорим за гаражи". Я понимал, что туда мне с ним никак нельзя.
И тогда я решился. Сжав руку в кулак, немного отвел ее назад, размахнулся и вмазал ему в морду. До этого дрался я в жизни ровно полтора раза: один раз с другом и половину -- с сестренкой. Опыта не хватило, удар прошел по касательной и не передал его голове всего моего импульса, но ему было достаточно. Его узкие глаза округлились.
Он не мог сообразить, что произошло и как теперь ему со мной себя вести. Но после небольшой рекламной паузы он вспомнил свое кредо и понесся на меня, выплевывая угрозы. Не знаю, что бы произошло в следующий миг и как бы я себя повел -- была бы драка или избиение, а может и вовсе убийство. Но мои друзья успели его схватить и оттащить в сторону, а я, перебирая гуттаперчевыми ногами, поплелся по направлению к дому. Разумеется, он кричал мне вслед не "Счастливого пути!", но я не обращал внимания -- мне нужен был тайм-аут.
Спустя пару лет я снова приехал домой на каникулы. Вечером мать отправила меня в магазин. Зрение у меня отличное, спасибо предкам, и когда я почти дошел до точки, в ночном полумраке разглядел того самого детдомовца в компании какого-то громадного товарища.
Я не стал пытать судьбу, развернулся и пошел обратно, будто ничего и не произошло, надеясь, что зрение у него хуже моего.
Ты спросишь, какова мораль? Бояться не стоит никого и ничего, но терять рассудок противопоказано. Любую ситуацию можно направить в мирное русло.
Но и давать себя в обиду не стоит, как и надеяться на чью-то помощь. В этой жизни все мы, по большому счету, сами за себя.
Корбен закончил историю и задумался.
-- Лучше не драться, но если драки не избежать -- дерись, -- засмеялся я. -- Я тебя понял, чувак. Давай выпьем?
-- Давай, -- согласился Корбен. -- За понимание!
Настроения не было. Несколько раз безуспешно звонил домой в Питер. Снова терзать Ксюшин мобильный не хотелось: не хватало, чтобы она меня еще заподозрила в излишнем контроле или ревности.
-- Петька! -- радостно воскликнул Сашка.
К нам подошел какой-то неопрятный мужик. Черты лица были мне смутно знакомы, но я не мог вспомнить, где его видел. Внутри что-то зашевелилось.
-- Кто такой? -- тихо спросил я у Вовки, не отводя взгляда от мужика.
-- Петька Бурганов, если помнишь, одноклассник наш.
Помню ли я Бурганова? Наш школьный кошмар? Сколько издевательств от него пришлось вытерпеть -- и мне, и ребятам. Перед окончанием школы тот связался с какими-то уголовниками, и житья нам совсем не стало. И тем непонятнее мне была радость Сашки с Вовкой.
-- Садись, Петруха! -- пожал ему руку Сашка и движением пригласил за стол.
Мужик поздоровался за руку с каждым и сел рядом с Сашкой.
-- Бали-и-ин! -- вгляделся мужик в меня. -- Резвей! Ты, что ли? Приехал?
-- Я. Приехал.
-- А я слышал, ты в Москве сейчас! Ну дела! -- зашумел он. -- Наливайте, мужики!
Сашка знаками показал официантке, что нужна еще рюмка.
-- Да не в Москве он, -- поправил Вовка, -- в Ленинграде. Неделю уже как в городе.
-- Да нам все одно -- столица! -- отмахнулся Бурганов. -- Ну, как ты там, Серега? Женился? Дети? У меня трое уже: два сына, дочка! Эх, как же я рад тебя видеть, дружище! Мы же, считай, со школы и не виделись! А помнишь, как мы в шестом классе...
-- Слушай, тебе чего надо? -- перебил я его. -- Откуда такая душевность? С чего бы вдруг?
-- Серег, ты чего?..
-- Да ничего. Где твоя душевность была в школьное время? Поднял жопу и исчез. Быстро.
Бурганов потемнел лицом. Улыбка пропала. Он встал, не чокаясь выпил и утерся рукавом. Ребята попытались его усадить, но он отмахнулся.
-- Вот ты какой стал, Серега, в Ленинграде своем. Уж сколько слышал о ленинградцах, всегда только хорошее. Мол, и люди там душевные, и вообще. Да только, видать, не в том Ленинграде ты живешь. Откуда ж в тебе гнили болотной столько, вроде не коренной ты там? -- Бурганов пожал руки Пахомову и Денисову. -- Спасибо, мужики, свидимся еще.
Смерив меня взглядом, он ушел в другой конец зала. Молчание прервал тихий Сашкин голос:
-- Зря ты так с Петькой-то. Он через многое прошел, повоевать даже пришлось... Мать умерла, пока он служил. Нормальный он мужик, не то что... Ладно, пора мне, вставать рано.
-- Докинуть? -- спросил Вовка.
-- Да сам доберусь.
С этими словами Сашка вытащил из бумажника тысячную купюру, кинул ее на стол и ушел. Вовка тоже засобирался.
-- Серег, поехали тоже. Моя беспокоится, домой надо.
-- Езжай, я посижу еще, -- ответил я.
-- Ну, до завтра тогда. Родителям привет.
Вовка оделся, постоял, переминаясь с ноги на ногу, сказал:
-- И это... Помнишь, как мы ночами напролет играли в Mortal Kombat? Ты же никогда не добивал, а выбирал дружбу. Помнишь?
И ушел.
Я заказал еще водки и снова позвонил домой.
Никто не ответил.
Ты же помнишь, каким я был. Я же всем помогал, всем старался угодить... Ну, и посадил на шею. Тебя любил очень, а ты этим пользовалась, разве нет?
Лидка шмыгнула носом и прошептала:
-- Помню.
-- А когда понял, что больше так жить не могу, надо развиваться, научиться отстаивать свою позицию, так сразу все и началось. Был добрый лох, а стал агрессивный чудак, который не то что не сделает за тебя твою работу, а еще и сверху нагрузит.
-- Сереж, а мне нравится, как ты изменился.
-- Спасибо, я уже догадался в командировке, что нравится, -- попробовал пошутить я.
--Да ну тебя, -- отмахнулась она. -- Ты знаешь, может, все это и к лучшему. Сменишь обстановку, коллектив -- пусть сразу увидят тебя нового. Мы-то помним тебя прежним, отсюда у ребят и неприятие...
Знаешь, для меня жизнь делится на две части. Первая – офис и вся эта фигня, с ним связанная, с этими играми подковерными, подставами, фарсом и ложью. Это одна жизнь: сорок часов в неделю плюс еще двадцать на дорогу да за «здорово живешь» на переработки. Я с этой частью жизни давно разобрался: мне она неинтересна, но нужна, чтобы я мог полноценно проводить вторую. Ту, что мне нравится.
Дом, семья, книги, фильмы, сериалы, World of Warcraft и моя гильдия – вот это моя жизнь. А здесь… Здесь я существую.
я собрал в один файл всю эту кучу противоречивой информации и принялся ее мысленно структурировать.
Мое поколение через десятилетие будет царить на Земле. Мы - поколение пятничных сисек, пива и котиков. Мы офисный планктон всей страны - отмечаем наступление пятницы, последнего дня рабочей недели, как священный праздник. Мы заполняем интернет-пространство слезливыми картинками с призываом отпустить с работы пораньше, фотографиями кружек с пивом и обнаженными красотками. Мы слогаем о пятнице гимны и воспеваем этот день, как день освобождения от офисного рабства.
Мы — поколение «как развлечься и как создать видимость работы, чтобы ничего за это не было». Без семьи, но с кучей «друзей». Поколение «не читал, но фильм лучше». Поколение пикаперов, «секса без обязательств», свободных отношений. Поколение кофеен. Гуглящее поколение, предпочитающее общаться в сети, а не лицом к лицу; играть в FIFA, а не в футбол; воевать дистанционно, а не вживую; прокачивать героев в MMORPG, а не воспитывать своих детей; поздравляющее электронной открыткой, а не лично; работающее там, где комфортнее не трудиться. Поколение интернет-мемов, а не латинских изречений.
Врут, врут люди, заявляющие, что им никто не нужен. Открываются службы знакомств, люди пишут в газеты и регистрируются на сайтах знакомств. Люди флиртуют с коллегами и просиживают вечера напролет в барах и клубах или просто на лавочке в парке, оценивающе глядя на прохожих.
И все для того, чтобы (гусары, молчать!) влюбиться, полюбить и построить серьезные отношения вплоть до женитьбы.
Итак, ты влюбился. Настолько, что розовые очки в три линзы полностью скрывают все минусы твоей половинки. Плюсы же преувеличиваются многократно.
Все настолько отлично, что к какому-то моменту вы решаете жить вместе. Она переезжает к тебе или вы выбираете квартирку где-то в центре и заселяетесь.
Она кормит тебя завтраками, обедами и ужинами, ты постоянно балуешь ее сладостями и цветами. На время вы исчезаете из жизни, а друзья забывают, как ты выглядишь.
В этом раю быстро пролетают месяц, два или даже шесть. Вы женитесь.
И вдруг розовые очки слетают и ломаются. В ремонт их не берут, гарантию Купидон не выписывал, и наступает...
Наступает реальная жизнь.
Вчера ты хотел носить ее на руках и умереть с ней в один день в одной постели. Сегодня, когда оказалось, что она не ангел, ты чуть не плачешь и все тебя в ней бесит.
Знаешь, как дрессируют животных? Правильно выполнили задание -- получили пряник. Неправильно -- кнутом по шее. Поэтому метод так и называется: метод кнута и пряника. Многим женщинам свойственно переделывать своих мужчин. Вынес мусор -- держи улыбку. Принес зарплату -- получай вкусный ужин и романтический вечер. Задержался после работы -- терпи хмурое лицо и отчуждение. Ты думаешь: "Ну и черт с ним, зато я счастлив с ней?"
Ты не прав. Женщины -- сложные существа, и в них одинаково развито желание как повелевать мужчиной, так и быть подругой мужчины сильного. Поэтому, как только ты пройдешь все этапы дрессировки и станешь шелковым, к тебе потеряют интерес.
А где она потом найдет новый: на работе ли, в интернете ли, -- это уже тебя мало касается.
В итоге ты и собой быть перестанешь, и любимую потеряешь.
Под записью много комментариев, но самый красноречивый был от пользователя с ником Milena92: "Дурак".
Привыкнуть можно к чему угодно, -- объяснил я. -- Чтобы действие стало привычкой, достаточно его повторять без перерывов на протяжении трех недель. Это касается всего -- и полезных, и вредных привычек.
-- Умереть -- не встать, Резвей! -- подключилась Лидка. -- Все так просто?
-- Непросто, -- согласился я. -- Но не сложнее, чем по ночам грузить мешки на вокзале.
Ребята, хмыкнув, пошли курить.
Похоже, ныть друг другу и находить утешение в том, что ты как все, а все слабы -- проще и приятнее, чем пробовать добиться цели.
После разрыва с Ксенией я каждое утро выполнял одну и ту же последовательность действий: просыпался в шесть, чистил зубы, брился, умывался, выпивал пару стаканов воды, делал зарядку, одевался и шел на пробежку, заодно выкидывая мусор. Потом -- контрастный душ, завтрак, порция гейнера, кофе и на работу.
В какой-то момент я заметил, что выполняю всё на автопилоте, даже не думая. Голова занята мыслями о предстоящем дне, о том, что важно, а что стоит сделать по мере возможности.
Я привык расписывать план на день, определять приоритеты и выделять самое важное: то, что напрямую вело меня к глобальным целям.
Обычно у сотрудника офиса постоянно накапливается куча задач. Много времени отнимают встречи, переговоры, письма, совещания, планерки и мозговые штурмы. За всем этим сложно делать действительно важное, то, что требует сосредоточенности и внимания.
А ведь на совещаниях и встречах принимаются какие-то решения, которые надо воплощать в жизнь. Даже если не своими руками -- все равно нужно найти время, чтобы четко поставить задачу, определить реальные сроки и проконтролировать качественное и своевременное исполнение.
Мои коллеги (да и я сам раньше), по моим наблюдениям, задачи ставили мимоходом, чуть ли не во время перекура. Результат -- многочисленные авралы, геройские бессонные ночи перед дедлайном и недовольные заказчики.
Теперь я контролировал исполнение задач, которые ставил коллегам, привык требовать и не отвлекаться на то, что раньше беззастенчиво пожирало мое время: перекуры, кофе-брейки, соцсети, смешные видеоролики, сайты приколов, статьи из серии "10 причин уволиться с работы прямо сейчас" и "20 самых красивых мест планеты". Я понял, что так всю жизнь и буду разглядывать самые красивые места планеты на экране монитора, если не примусь за работу прямо сейчас.
Вошли в привычку тренировки и курсы. Я перешел на продвинутый уровень в английском, прошел несколько профессиональных онлайн-семинаров, много читал.
Мне уже нравилось рассматривать себя перед зеркалом -- проявились мышцы. Я слегка раздался в плечах, фигура начала приобретать V-образную форму. Раньше впалая, грудь стала выпирать вперед. Изменилась даже походка. Она стала легкой и пружинистой.
Больше всего изменения в фигуре были заметны в одежде прежнего размера. Штаны спадали без ремня, ремни пришлось укорачивать и делать новые дырки -- талия стала Щже. А вот рубашки теперь ощутимо жали в плечах и груди.
Выполненные задачи доставляли мне настоящее удовольствие, и это тоже стало привычкой. Мне нравилось ощущение, с которым я вычеркивал пункты в плане: с каждым из них я получал опыт и приближался к цели.
Я сравнил бы это ощущение с тем, что чувствует наркоман при новой дозе; алкоголик, выпивающий первый за день стакан портвейна; рыбак, поймавший крупную рыбу...
Я привык к новому образу жизни, а коллеги привыкли к новому мне.