– Тебе следовало бы вести себя осторожнее и не задевать ее, а то гляди, как бы не плюнула тебе в суп. Моя кухарка обычно так и поступает.
Кто не способен бережно относиться к их острову, не заслуживает того, чтобы жить на нем.
Даже последний трус способен взять в руки оружие, отбиваться и контратаковать, отчаянно пытаясь защититься, что, случается, приводит к победе. Однако и храбрец из храбрецов не знает, как сопротивляться жажде, которая на протяжении истории слишком часто уничтожала сверхзакаленные и хорошо вооруженные армии.
противником следует восхищаться и отдавать ему дань уважения, когда он того заслуживает
нам отпущен короткий срок, чтобы испытать счастье, и долгие годы, чтобы вспоминать то время, когда мы были счастливы.
Слабая надежда на победу всегда предпочтительнее уверенности в поражении
Если бы все искушения были такими, как твои, в аду негде было бы приткнуться.
– Этот чертов океан похож на жизнь, парень… – с поразительной бесцеремонностью перебил его Бруно Сёднигусто. – Какое там вернуться, если на то, чтобы дойти до конца, уходят все силы.
Представьте, что весь мир — кожура, под которой сок, мякоть, суть — это сон, или то, что составляет сон. В венах бежит кровь, а сон и есть эта кровь, только во всеобъемлющем смысле.
Каждый носит в себе смерть, она созревает, как плод, в каждом, — и в один ужасный день город, в котором ты остановился, принимает тебя в объятия, как могила усопшего, и ты боишься, что никогда не уедешь отсюда. В той церкви тебя отпоют. С того почтамта пошлют телеграмму о твоей кончине. Может, повезут по этой дороге на кладбище. Некоторое время терпишь, но в какой-то миг все эти мысли становятся непереносимыми, и тогда я собираюсь, бросаю дела и еду. Куда-нибудь. Но даже в пути, случается, настигают беспокойства, сны… Например, ехал из Франции в Германию, задремал в поезде, и мне снится, что сижу у окна, еду, все те же знакомые поля, леса… и вдруг вижу — мост впереди разобран, а мы на полных парах приближаемся…